alessiahill

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » alessiahill » Сакраменто » Cover your eyes, the devil inside


Cover your eyes, the devil inside

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Ад | 2023| вечер

Aksel and Olivia
https://i.imgur.com/3vLZskA.png

-Где я?
- Теперь это твой дом.
......
Добро пожаловать в ад.

[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

2

Перестань называть грязь любовью.
                 Грязь. Это был грязный мир денег и женских слез. Аксель оказался в нем тогда, когда хотел менять свою жизнь. Это было самым правильным решением. Именно тогда на его пути встретился Тодаро. Мужчина, который открыл ему мир, из которого он несколько раз пытался выйти, но Марко был прекрасным манипулятором. И постепенно он сам погряз в этом. Блэк смотрел за тем как женщины уходят с молотка, как ими торгуют как товаром, который так или иначе принадлежал только одному человеку. Марко Тодаро. Несмотря на всю ту грязь он ни разу не думал предать его. Верность была одной из тех черт, которая так подкупала его работодателя.
                  Сегодня был один из самых сложных дней. День когда привозили новых девочек. Слезы сначала трогали, а затем он ожесточился. Постепенно он научился не реагировать на женские слезы и крики, от которых когда-то его сердце разрывалось. За столько лет в этом доме, он стал жестоким и непрошибаемым, но со своими принципами. Он никогда не пользовался девочками в доме. Блэка боялись, но понимали, что максимально он применит физическую силу, но не сексуальное насилие. Вот только разве насилие самое страшное?
                  Марко получил свои игрушки. Товар. И осматривал его, проходя мимо ряда девушек, останавливаясь возле одной из них, сжимая ее челюсть, заставляя ее посмотреть на себя. - Проверили их? - интересуется парень, отпуская подбородок уже другой из них резко. - Нет, там есть еще, они еще не пришли в себя, - отчитался Аксель, на что он только кивнул. - Девственницы есть? - следующий вопрос заставляет одну из девушек, покраснеть. - Одну вижу. Проверьте их и чистых поселите отдельно, с них можно получить больше, - констатировал он факт, когда в комнату вводят новых девушек, а одна буквально висела на руках охранника. Марко подошел ближе, сбрасывая волосы с ее лица. Симпатичная, но не слишком здоровый цвет лица выдавал, что она была все еще под препаратами.
                  Махнув рукой, девушек повели на осмотр и размещать. - Господа, помним, что это в первую очередь товар, поэтому никакие слезы и прочее не должно влиять на вас, увижу, вышибу мозги, - предупредил Тодаро, отпуская людей, направляясь к себе в комнату ожидая отчета. Аксель кивнул, отправляясь за девушками, которые плакали и кидались в попытки сбежать. Тодаро же хотел знать количество девственниц, которые попались в их сети, с них можно было получить значительно больше чем с той, которая была просто красива. Мужчины особенно любили быть первыми, поэтому на этом Марко собрался заработать дополнительно устраивая аукционы, которые посещали избранные. Аксель всегда был на таких. Это был билет в один конец для них.
                  Аксель смотрел, что девушки брыкаются, когда врач осматривал их, кроме одной, она была смертельно напугана, белая как полотно. Красивая блондинка, лицо которой сейчас сливалась с цветом волос, а затем ее вырвало. Рядом стоящий охранник не очень обрадовался, поднимая ее за шкирку, затем кидая ее пол не позволяя ей подняться бьет в живот. - Тварь, - Малышка сжалась. Как правила, он никогда не вмешивался. Но сейчас не мог позволить избить ее за то, что ей страшно. - Хватит, - резко приказывает Блэк, отталкивая охранника. Прикасаясь к бледному лицу девушки, убирает волосы. - Поднимайся, - спокойно говорил он, передавая ее в руки врача.
                  Далее последовали обследования. - Шесть, - сказал врач, вытирая руки. - Вот эту ударили и могли отбить что-то, последите за ней, чистая, - дает он отчет. Аксель кивнул, попросил унести девочку в отдельную комнату, а остальные отправились к Марко. - Шесть, - передает он, и осмотр продолжается с новыми истериками. - Но тут пять, - интересуется работодатель. - Ее ударил охранник переборщив, она пока не очень в сознании, я проверю позже, - отзывается Блэк. Тодаро был жесток к девушкам, которые рисковали ему дерзить. - Больше благоразумия, - проговорил он, наклоняясь к уху строптивицы, говоря тихо, но чтобы слышали все.  - Иначе с тебя снимут трусы и поставят на колени, тебе придется стать той показательной девочкой, которая возьмет в свой хороший ротик член каждого мужика тут, и поверь мне каждый тут хочет чтобы это была ты, - он поворачивает ее голову резко в сторону Акселя, который даже не дрогнул от больших глаз полных ужаса. - Тебя трахнут в рот, задницу, помнут немного, ведь в конце концов ценность имеет только твоя девственность, - говорит Марко, проникая в ее трусики, его палец легко находит лоно девушки, от чего та завыла, а остальные притихли.
                  Экзекуция была окончена. Девушки размещены по комнатам. Аксель мог сходить проверить самую тихую. - Как тебя зовут? - интересуется Аксель, видя как она сидит на кровати, обнимая свои ноги и прижимая их к груди. - Тебе больно, девочка? - новый вопрос. Он не походит ближе, это был ребенок, которому просто не повезло. Она напоминала ему сестру, которая когда-то была в его жизни, этой девочке было примерно столько же лет. - Аксель, - произносит он свое имя, чтобы ей возможно стало легче.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

3

Наш мозг оказывает нам неоценимую услугу – забывает всё плохое, стирает со временем все травмирующие, пугающие воспоминания, пытаясь таким образом нас защитить. Эти двадцать четыре часа в памяти Оливии однажды побледнеют, смажутся. Нет, она не забудет никогда этот день полностью, потому что он разделил её жизнь на «до» и «после», но боль, унижение, обида, злость, страх, паника, и все остальные пережитые эмоции, что ворохом обрушивались на светлую голову девушки, однажды обязательно вытеснятся чем-то новым, приятным, важным. Ведь если этого не произойдёт, если Оливии снова и снова придётся переживать в памяти этот злополучный день, снова винить себя в принятых идиотских решениях, то ей попросту придётся себя убить, потому что жить с таким грузом совершенно невозможно. Особенно когда тебе шестнадцать, а впереди – целая жизнь. Должна была быть, по крайней мере.

Да, однажды воспоминания обязательно поблёкнут, но сейчас Лив стоит полураздетая посреди большой комнаты, чувствует слабость во всём теле из-за каких-то лекарств, которыми её накачали, и ненавидит себя. Ненавидит за каждое принятое в последние дни решение. Ещё вчера всё казалось ей вполне логичным и обоснованным: сирота под опекой женщины, который глубоко плевать на свору детей, которых она забрала из приюта ради пособий; с очередной подработки попёрли, потому что послала начальника-извращенца нахер; денег не было ни на переезд куда-то подальше, ни на своё жильё, ни на самостоятельную, нормальную жизнь. Картинка вполне стандартная для тех, кому не повезло остаться в младенчестве без родителей. Но Оливия так устала от всего этого, что готова была пойти буквально на всё, чтобы выбраться из этого замкнутого круга. Просто нужен был какой-то толчок, какой-то пусть не самый большой, но стартовый капитал. И поразмыслив несколько дней, она не придумала ничего лучше, чем продать единственное, что у неё осталось – её девственность. Охуенный план, правда? Надёжный, как швейцарские часы. Казалось бы, что может пойти не так?

Да всё что угодно. И именно так и произошло. На её чуть завуалированное объявление на сайте знакомств сразу нашлось немало желающих, и девушка, выбрав по аватарке кого-то не самого неприятного, договорилась с ним о встрече в баре отеля, чтобы после пары бокалов отправиться в номер. Вот только дальше первого бокала ничего не произошло – пара глотков, и блондинка теряет сознание, а потом обнаруживает себя с завязанными глазами, заклеенным ртом и стянутыми за спиной руками в большой машине с ещё несколькими такими же молодыми девушками.

Пожалуй, ещё никогда в жизни юная мисс Томпсон не испытывала такого сковывающего всё тела страха. Было страшно шевелиться, было страшно сделать нормальный вдох, было страшно даже думать, куда её могут везти. Машина вдруг остановилась, раздался звук открывающейся двери, кто-то перекинул её через плечо и куда-то потащил, а Лив даже не сопротивлялась, потому что и сопротивляться было страшно.

Оливия не сопротивлялась, когда её куда-то понесли. Не сопротивлялась, когда сняли повязку с глаз, раздели до белья и выставили как товар посреди большой комнаты. Не сопротивлялась, когда отправили к врачу, чтобы подтвердить, что она и правда девственница. Было страшно и тошно. Настолько, что девушку стошнило, а может это просто было побочное действие наркоты, которой их всех накачали. Лив не сопротивлялась и тогда, когда охранник врезал ей по животу, и когда её унесли в отдельную комнату.

Впервые за последние часы она осталась одна. В другой ситуации Томпсон уже колотила бы в дверь, разбивала окна, искала бы способ выбраться, но сейчас у неё не было никаких на это сил: живот болел, а слабость после медикаментов наполняла буквально каждую клеточку её юного тела. Хотелось плакать, но даже на это не осталось сил. Вдруг в комнату входит один из мужчин, что был в главном зале, и садится рядом. От его прикосновения блондинка чуть дёргается. отводит взгляд. На вопросы не отвечает, не спешит, лишь сильнее вжимается в колени, пальцами оставляя следы на коже ног.

– Чем... – спустя пару минут начинает она. повышая голос, – – чем я это заслужила? Наконец решается посмотреть в глаза тому, кто представился Акселем. И вдруг к глазам подступают слёзы, но Оливия крепко закрывает глаза и сжимает зубы, чтобы сдержаться. Не сейчас, не при нём. Тыльной стороной ладони смахивает пару солёных капель с лица и глубоко выдыхает.

– Так что со мной будет дальше? Какой-нибудь пузатый урод купит меня как вещь? – снова мужчине в глаза. – И да, уверена, что ты и так знаешь моё имя.

0

4

For one moment our
lives met our souls touched.

              Сложно ли было смотреть на те слезы, которые тут можно было собирать? Нет. Он привык. Если он будет реагировать на каждую слезинку девушки, которые в большинстве своем сами виноваты в том, что оказались тут. Даже самая тихая в чем-то была виновата. Он видел как девушки плелись, спотыкаясь о собственные ноги, кто-то плакал, кто-то был в ступоре. Эти первые сутки в плену будут самыми сложными в их жизнях. Сейчас был тот самый переломный момент, когда жизнь делилась на до и после.  Аксель умел сохранять лицо, даже когда очередная девочка-подросток падала на колени умоляя их отпустить, впервые осознавая все последствия.
              Вот очередная брюнетка упала под ноги охране, цепляя платья одной из девочек, которая проходила мимо. Аесель прошелся взглядом по безмятежному лицу Энджел, которая подошла и положила голову на его плечо. - Опять кричат,- констатировала она факт. - Вспомни себя, Ангел, - говорил он щелкнув ее по носу, заставив поморщиться. - Ты к Марко? Будь осторожна, а то доиграешься, он сегодня не в духе,- сообщил мужчина.  На что получил кивок и ее поправленный вырез. Он вообще сомневался, что девушка понимала куда лезет, учитывая, что она была тут заложницей. Качая головой Блэк проводил взглядом последнюю девочку, чтобы уйти к той, которая выбилась из этой стайке. Спасибо охраннику.           
               Ему было даже ее жаль, потому что девочка понимала что происходит. Она выглядела не такой напуганной, скорее обреченной, как будто бы в ее жизни не было ничего хорошего. Да ни одна девочка тут не была от хорошей жизни, у каждой была своя история. Прежде чем пойти к ней, он изучил ее. Оливия, именно так звали малышку, пыталась продать свою девственность. Вот только разовая акция стала перспективой рабства, с которой никто не справится. Это место ломало даже самых сильных и стойких девочек. Кровь одной из них они совсем недавно стирали в ванной, когда та вскрыла свои вены. Он так и не смог отстирать белую рубашку, что была по локоть в крови, ведь ему пришлось самому вытаскивать ее.
               Ее привезли сюда прям из номера, когда она пыталась избавиться от девственности. Так глупо, ведь если бы не это на нее может быть бы и не обратили внимания. Однако смотря на нее еще раз, он понимал, что это врятли. Перед ним была худощавая блондинка с хорошими формами для своего возраста, еще и не тронутая. Когда он прикасается к ней, она вздрагивает и это было очевидно. Страх делал свое дело. Давая охране знак, ему подали бутылку воды, которую он вскрыл при ней, показывая, что внутри ничего не было. - Ты обезвожена, - вместо ответа на ее вопрос начал он, смотря на нее с каким-то сожалением. Сколько раз он слышал этот вопрос от девушек, но не знал как на него ответить, это было просто невозможно. От напряжения ее хватки, пальцы побелели, а на ногах могли появиться следы. В ее глазах появились слезы, но знал что это такое, но ей было всего шестнадцать.             
               Она зажмуривается и слезы скатываются по ее щекам. Прикасаясь к костяшками пальцев, к ее щеке он убирает слезу. - Оливия, - выдыхает он ее имя, стараясь не пугать ее еще больше. - Ты тут потому что сказала, что девственница и это очень ценно. Тебе очень повезло, что ты чиста, это означает, что тебя не будут трогать в привычном смысле. Тебя не будут трахать все кто не попадья, ты не станешь проституткой в борделе, - честно говорил он ей вещи, которые не всегда можно обсуждать с ребенком, коим она и являлась. Хотел ли он напугать ее. - Возможно, я не знаю, но сейчас я тот кто не даст тебе совершить ошибку. - Он достает таблетку из кармана. - Это снотворное, оно поможет тебе уснуть сегодня, потому что поверь крики других девочек тебе не дадут это сделать и не совершай ошибок. Потому что помимо девственности с твоим телом можно сделать многое и приятнее не будет. Воспринимай это место как станцию ожидания, потому что твоя жизнь больше не будет прежней, - предупредил он поднимаясь с постели, оставляя таблетку. - Завтра за тобой придут и тебе придется пройти осмотр, который ты не прошла сегодня, - говорил мужчина, покидая комнату, закрывая дверь за собой. Нельзя сказать, что он говорил так с каждой, но он сильно отличался от остальных. Блэк никогда не трогал девочек, даже тех кого можно было. Он понимал, что секс найти не проблема, а этим девушкам и так было тяжело.
               Далее небольшое собрание с Тодаро, который ставил задачи и согласовал список девочек на продажу, чтобы освободить комнаты и заниматься дрессировкой новеньких. - Кого-то к тебе прислать?- интересуется Аксель, но Марко отказался, потому что его ждала Оттом. Блэк понимал, что их отношения обречены на провал, но она была с ним уже достаточно долго и понимал, почему она зацепила его босса. - Как так?- он сразу понял, что речь идет об Оливии. - Ничего, но завтра я отведу ее ко врачу, чтобы посмотреть как ее ребра, удар был приличный, - пояснил он, получая кивок. Оставалось только дождаться утра.                   
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

5

Мысли путались. Пульс стучал в висках, заглушая все остальные звуки. Сердце ударялось о потенциально сломанные рёбра. А Оливия пыталась вспомнить, был ли в её жизни хоть один день, хотя бы отдалённо настолько же паршивый, как этот. И чем дольше она думала, чем дольше кусала изнутри щёки, чтобы не расплакаться перед незнакомцем, представившемся Акселем, тем отчётливей понимала – нет. В приюте было паршиво: были и драки с другими воспитанниками, и наказания от воспитателей, и одиночество, и обида, и жалость к себе. У опекунов было паршиво: их было несколько, и всем им было плевать на приёмных детей – девушка не знала ни любви, ни заботы, ни нежности. На работе тоже всё складывалось паршиво: ею вечно помыкали, платили копейки, если вообще платили, а каждый из начальников то и дело хотел залезть ей под юбку, угрожая то увольнением, то физической расправой. Звучит хуёво, да, и вполне достаточно, чтобы сломаться и сигануть в открытое окно какой-нибудь высотки, но Оливия каждый раз находила сила встать и продолжить жить дальше. Но сегодняшний день всё изменил. Она сидела на кровати и хотела только одного – сдохнуть. Девушка не просто не видела смысла пытаться выбраться отсюда и вернуть свою жизнь – она сдалась. В этой пусть и неплохо обставленной комнате, первой в жизни, которую не приходилось делить с ещё несколькими детьми, даже не было окон, чтобы птички даже не мечтали покинуть клетку. Томпсон проходилась взглядом по мебели, обоям, картинам и светильникам, а сама хотела, чтобы от этой протянутой таблетки снотворного у неё случилась остановка сердца или анафилактический шок, ведь тогда ей не придётся стать вещью какого-то отвратительного богача.

Лив послушно берёт протянутую мужчиной таблетку, не говоря больше ни слова, и запивает её водой. Ложится, закрывает глаза и впервые в жизни молится, чтобы этот кошмар наконец завершился. Чувствует, как веки тяжелеют, как и без того закончившиеся силы покидают каждую клеточку юного тела, как сердце замедляет темп. Как наступает такая долгожданная темнота. Это же и есть смерть?

Но мечты Оливии Томпсон никогда не сбывались. Почему здесь должно было быть иначе?

Первое, что врывается в сознание девушки – какие-то крики. Потом сквозь пока ещё закрытые веки наконец проникает искусственный свет. Наконец и всё тело будто оживает и начинает снова чувствовать: и лёгкую боль в рёбрах, и мягкость кровати, и прохладу открытой кожи, так и не спрятанной под одеяло. Лив приоткрывает глаза и все вчерашние события тут же обрушиваются на неё градом, сбивающим с ног. Паника подкатывает, кончики пальцев леденеют, но вместо страха она вдруг чувствует ярость. И даже не столько к тем, кто забрал и запер её здесь, сколько к самой себе. Сама виновата – она так часто слышала в своей жизни эти слова, что давно уже в них поверила.

Медленно приподнимается, положив ладонь на рёбра. Боится сделать хуже, почти не дышит. Стопы касаются пола, и волна мурашек проходится по телу – холодно. Делает несколько медленных, аккуратных шагов и доходит до большого зеркала. Приподнимает топ до самой груди и внимательно изучает синяк, что прямо сейчас внушительным кровоподтёком расползается по бледной коже.

Вдруг девушка слышит, как открывается дверь, но не спешит поворачивать голову, лишь сильнее впечатывается взглядом в гематому. Это пятно – будто целая вселенная со звёздами. Тонкие пальцы чуть проходятся по контуру, давят на сами рёбра, будто пытаясь понять, есть ли там перелом. Наконец чуть поворачивает голову и замечает уже знакомый силуэт.

– Значит, тебя приставили ко мне нянькой? – в глаза не смотрит, даже не поворачивается. Следует к шкафу, открывая одну из створок. Внутри – разная одежда: и платья, и кружевное бельё, и наряды попроще. Оливия выбирает просто платье, тут же снимая с себя потрёпанную одежду и облачаясь в новую. Она не стесняется – было бы кого. Она не соблазняет – вот уж точно не тот случай.

– Я так понимаю, что меня надо отвести к врачу, дабы убедиться, что товар не испорчен? – теперь наконец разворачивается и смотрит Акселю в глаза. – А что делаете с порченным? Выкидываете? Или просто находится менее богатого извращенца? Она дерзит, потому что ей плевать. Может, будь в ней чуть больше желания жить, она бы пыталась вести себя умнее, но прямо в эту минуту ей правда плевать на то, что уже даже язык не повернётся назвать жизнью.

0

6

Только тот, кто испытал боль,
способен разглядеть ее в другом живом существе.

                Нянька? Да он смотритель этого зверинца, и кажется да, ему не повезло, что жертвой охранника стал чистый товар. Марко больше всего не любил, когда то, что можно продать портят. Этот охранник уже получил свое и судя по синякам, которые он видел, получил он меньше. Мужчина усмехается, видя дерзость в глазах девушки. Это может ей вылиться боком, если Тодаро заметит хоть одну попытку съязвить. Марко не любит когда товар портят, но еще больше его бесило, когда его игрушки «ломались» и смели перечить.
                Она переодевалась при нем, а он просто пропускал это. Она была лишь ребенком, девушкой, которая пыталась показать зубки, так за что ее можно было винить. Каждый жил так как умел и если ей было проще, пожалуйста, но не при всех. Иначе эти прекрасные зубки могут быть выбиты очень легко. - Нянька? Если только ты капризный и крайне глупый ребенок, но я же вижу, ты не идиотка и врятли хочешь, стать той показательной малышкой которую изнасилуют при всех, чтобы все остальные стали покладистыми, - говорил он, когда она поворачивается к нему. Страх в глазах, она пыталась скрыть, но он хотел чтобы она поняла. - Я тебе не враг, я также не хочу смотреть как  тебя пустят по кругу, ты мне кое кого напоминаешь, - говорил он, подталкивая ее  из комнаты. Когда он наблюдал за ней, видел сломанные ребра и гематомы. - Врач поможет тебе, - продолжил Аксель, показывая на проход. Всюду была охрана и из комнат доносились крики и слезы. Она так брыкалась, что ей досталась мощная пощечина, заставившая ее упасть к их ногам. - Аксель,- произнес охранник. - Аксель?- вторила уже девушка, цепляясь за него. - Аксель, я не хотела, - умоляла она. - Не говори Марко, умоляю, - плакала брюнетка, вытирая разбитую губу. - Не трогай ее больше, я приду разберусь, - поморщившись уверял мужчина, поднимая девушку за шкирку. - Иди в комнату и сиди тихо, -  настоятельно с нажимом проговаривал Блек. Вот он итог того, что его не слышали. Она притихла, юркнув в комнату. - Заклинатель телок, - выругался охранник закрывая комнату.
                Лив, же замерла рядом, он подтолкнул ее молча. Это место было адом, и становиться цепным псом тут он не хотел. Аксель все еще придерживался своих принципов, пусть это не нравилось охране, но весьма устраивало Тодаро, который доверял ему от части от того, что Блек никогда не портил его драгоценный товар, скорее старался сохранить.
                Они вошли в комнату. За столом сидел врач. - Раздевайся, - приказал он. - Оливия, - подгонял Аксель, занимая место на дальнем конце кабинета. Она сняла платья. - Достаточно, пока, - остановил ее врач, осматривая ее синяки. - Трещена, - замечает он и беря эластичный бинт, фиксирует ей ее побои. - Придется походить так. А теперь на кушетку и сними трусы, - продолжал док. Нельзя было сказать, что девушка была за, но Аксель отвернулся, чтобы еще больше не смущать блондинку, которая благоразумно молчала, пока врач проводил все манипуляции. - Одевайся, - наконец произносит он, через несколько минут Блек опять возвращает свой взгляд на слегка красную Лив. Какой смелый ребенок.
                Врач что-то писал, затем берет таблетки и бросает бутылек Акселю. Поймав его, он вздернул бровь. - Обезболивающее для девушки, насколько я понял, она под твоей опеке, если нет, отдай охраннику, 2 раза в день, при болях еще один раз можешь дать, в остальном все ок, через пару недель будет … - взгляд Акселя заставляет его остановиться. - Как новенькая, - заверяет мужчина. Веря ее выше локтя, он выводит ее из кабинета, позже у него будет отчет. Через две недели будет ее подготовка к каталогу, девственниц довольно быстро продают. Однако перед этим у нее будет минимум месяц в этом доме. Мужчина понимал, что не ответил на ее вопрос, который она ранее задала. Они пошли в сторону охраны. Когда они вошли, он попросил выйти всех. - Ты спрашивала, что с тобой будет если ты окажешься как все, смотри. - Он переключает камеры, пока на экране не появляется клуб, где были их девушки. Затем очередная камера, на экране стояла девушка раком и ее трахал клиент, совершенно не заботясь о том, что в этот момент было с девушкой, которая кусала руку, чтобы не заплакать. - Оливия, все может быть иначе, у тебя есть то, что ценится, - говорил Аксель, разворачивая ее лицом к себе, так как она как завороженная смотрела на экран. - Ты меня поняла?
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

7

Если Оливию и научила чему-то жизнь, то приспосабливаться. Хочет, чтобы воспитатели в приюте не наказывали её при каждом удобном случае? Строит из себя милейшую особу, эдакого ангелочка; запоминает имена их родственников, котов, собак; поздравляет со всеми праздниками и никогда не спорит. Хочет, чтобы «коллеги» по приюту не сделали из неё куклу для битья? Объединится с ними против кого-то другого. Хочет, чтобы опекуны не лезли в её жизнь? Сама лишний раз не отсвечивает. Хочет, чтобы у работодателя не было поводов лишний раз намекнуть на что-то непристойное? Не наденет ничего открытого на работу. За свою жизнь Оливия научилась выживать. И поэтому когда Аксель объясняет, как всё устроено в этом месте, девушка больше не задаёт лишних вопросов. Запоминает, делает выводы, осознаёт риски и не выёбывается. По крайней мере пока это ей выгодно. Когда ты всю жизнь один, со всей хернёй ты тоже учишься справляться со всем один. И Оливия точно знает, что справится. Ведь иногда даже закончить мучения выходом в окно – это тоже один из способов справиться, правда?

Вообще, юная мисс Томпсон нередко за свою жизнь думала о суициде. В целом, кто бы на её месте не думал? Но чаще всего эти мысли быстро покидали её светлую голову, когда просыпалась ярость и желание доказать себе и миру, что так просто он от неё не отделается. Что она не позволит победить ни системе усыновления, ни директорам приютов, ни грёбаным опекунам, ни начальникам-извращенцам. Она хотела бороться. По крайней мере до этого дня. Не нужно было быть гением, получить высшее образование и какой-нибудь пафосный диплом, чтобы понять – в этот раз против Оливии были не просто бюрократы, жадные псевдо-родители и херовые бизнесмены средних лет с маленьким доходом и не менее маленьким членом  – сейчас против неё была целая большая система, построенная на жизнях людей. А значит тут крутились миллионы и миллионы долларов, клиентами были самые влиятельные люди мира, и у владельцев точно были связи с кем-то из верхов власти, ведь иначе такой бизнес никак не построить. А значит какие шансы есть у простой сироты в этом противостоянии? Правильно, нулевые.

Именно поэтому девушка молча следует за Акселем, не разговаривая и лишний раз не поднимая взгляд. Молча наблюдает за развернувшейся перед ней сценой, где какая-то менее сообразительная девушка падает на колени, умоляя не рассказывать ничего главному. Молча заходит в кабинет врача, молча даёт осмотреть рёбра, а потом и провести гинекологический осмотр – тоже молча, даже не смотря на волнение, стеснение и отвращение. К счастью, хотя бы надзиратель (именно так Томпсон прозвала мужчину, что сопровождал её). Вообще именно к нему она не испытывала ничего неприятного – может дело в том, что пока только он проявил хоть какие-то человеческие эмоции, а не выглядел как бездушный робот. Но также Лив не забывала, что доверять она всё равно может только себе – кто знает, вдруг это лишь хитроумный план, чтобы заставить её довериться кому-то, а потом растоптать всё хорошее и сломать окончательно? На прогнозы более позитивные у девушки просто не осталось никаких грёбаных сил.

Молча она выходит и из кабинета, с перемотанными прямо под грудью рёбрами, вместе с надзирателем оказывается в комнате охраны, где мужчина показывает ей наглядно то будущее в котором она может оказаться, стоит лишь одному из верхушек управления этим оставленным богом месте так решить. Лив никогда не была религиозной, хоть всем приютом их и заставляли ходить по воскресениям на службу, но сейчас блондинке хотелось вспомнить хоть что-то из той жизни и помолиться за девушку, что страдала сейчас на большом мониторе системы наблюдения.
– Забавно, ведь это самое «то, что ценится» закончится в тот момент, как какой-то уродливый богач всунет в меня свой крошечный член, – её передёргивает от одной лишь мысли, но такова правда – отвратительная, тошнотворная, удушливая. Вся ценность, пока сохраняющая хоть как-то сохранность юной мисс Томпсон сотрётся после первого же секса. И где гарантия, что её владелец не захочет перепродать её кому-то сильно дешевле? И тогда ей светит судьба этой брюнетки, от которой ты не можешь оторвать взгляд, хоть и почти физически ощущаешь её страдания.

В комнату Оливия шла молча, и уже в спальне ей ужасно сильно захотелось заплакать. Настолько, что уже почти не смущал ни Аксель поблизости, ни возможность словить наказание за это проявление слабости. Девушка опускается на кровать, закрывает глаза ладонями и делает глубокий вдох. Прийти в себя, успокоиться, начать дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Слёзы подступают к глазам, но блондинке удаётся не дать им прорваться. Она убирает ладони и поднимает взгляд на мужчину.

– Тут предусмотрены завтраки? – отличный повод на какое-то время остаться одной. Хотя и оставаться наедине с мыслями и под звуки орущих девушек – страшно до одури. – И как тебе удаётся спать по ночам? Спрашивает не потому, что звуки эти не прекращаются даже ночью, а потому, что у нормального человека с бьющимся в груди сердцем не хватило бы никаких сил договориться с совестью и не принимать происходящее здесь близко к сердцу. Но, пожалуй, на Марко такие попросту не работают.

0

8

Чем дальше заходят отношения,
тем они становятся ближе.

               Аксель не ждал, что она поймет его или всю плачевность ситуации, она должна была понимать, что либо так, либо ее ждет смерть. Никто просто так не отпустит девушку, если она побывала тут. Да и перевозка до этого дома была такой, что понять район возможности нет. Имена, да и они были не очень аргументом. Марко имел мощную защиту, и оставить его без подобной означало бы подставить свою задницу. Никто ни хотел того, чтобы его связывали с торговлей людьми. Ему было жаль тех кто хотел доказать обратное, а потом их тела находили в канаве в изуродованному виде.
               Оливия так спокойно подчинялась, что это было удивительно. Как вообще юная девочка, будучи девочкой могла так спокойно переносить осмотры. Да врач был деликатен, но что-то подсказывало ему, что дело было в другом. Можно было постепенно приводить ее в этот мир, но с ней этого делать он не хотел, он решил сразу погрузить с головой в этот мир. Она должна была выплыть, стать сильнее.
               Она смотрела, от отворачиваясь и в ее глазах были слезы сожаления и жалости к этой девочке. Сарказма ей было не занимать, Аксель усмехается, заставляя ее оторваться от экрана и посмотреть на себя, поднимая ее хорошенькое личико своими пальцами. - Ты этого точно не знаешь, тебе может повести и твой новый хозяин будет добр к тебе и ласков, да и не размер имеет значения, а умение пользоваться, как говорят наши девочки, - шутил он. Это был установленный факт. Было в их борделе, несколько особо старательных клиентов и их девочки даже любили. Однако Оливию можно было понять, она не знала мужчину, не знала, что доставить удовольствия можно и без проникновения, хотя девушки в ее возрасте уже знакомы со своим телом. Она была чистой, ее не будут учить этому, она все узнает со своим хозяином, который купит ее, а дальше? Дальнейшая судьба девушек сомнительна. Кто-то становится любовницей, а кто-то работает проституткой, которую могут в любой момент продать. Не все выживают в этом мире грязи и фальши, точнее никто. У каждой был свой срок гореть.
               Они вышли и она поникла, когда они возвращались в ее комнату, а ему на встречу прошел охранник который нанес ей эти травмы. Тут ни у кого не было сердца, даже у него. Он пытался уйти, но понимал, что если он уйдет у этих девочек больше не будет надежды. Он был тем единственным, кто хоть изредка дарит им надежду. Каждая знала, что Аксель их не тронет. Не в физическом, не в сексуальном плане. Она спрашивает его насчет еды. Это был хороший знак. Если есть желания поесть, тогда есть понимания, что нужно жить дальше. - Принеси еды минут через двадцать и воды, - говорил он охраннику. - Марко уехал, - отзывается парень, на что получает кивок. Это ответственность, которая может стоить ему головы.
               Она зашла в комнату и почти разу опускает голову. Опускаясь на кровать, он садится рядом. - Ты можешь поплакать, это нормально, - говорит мужчина тихо, прикасаясь к ее щеке, слегка поглаживая, ее буквально трясет, ему хотелось бы утешить ее, но это сделать было сложно, учитывая, что он был ее тюремщиком. Осторожно поглаживает ее по плечам, пока она не облокотилась она его грудь. Она сдерживалась очень долго. И сейчас видимо сил не было. На ее вопрос он не ответил, потому что она начала рыдать. Это были слезы боли и отчаяния, она задыхалась в своих слезах. Каждая ее слезинка грозилась проникнуть под его кожу и прикоснуться к тому месту где когда-то было сердце. Она плакала пока от усталости не уснула. Он оставил ее, оставляя еду на столики с водой и одной таблеткой обезболивающего.
               Когда он покинул ее комнату он направился по делам, ведь его еще ждала девушка, которая совершила нарушение. Когда он зашел к ней, она вскинула на него голову, выдохнув. - Я же тебе говорил, - спокойно говорил мужчина. - Прости, я дура, - отзывает он. - Еще какая, ты подводишь меня, - продолжает Аксель. Психологическое давление и чувство вины, ведь он был единственный кто был добр с ними. - Это последнее предупреждение, потом я не могу тебе помочь уже ничем, а сегодня ты без ужина, - замечает он, но она согласна, потому что он оставляет ей бутылку воды.
               Все это были маленькие девочки от четырнадцати до восемнадцати лет. У каждой должна быть долгая жизнь, но они попали сюда, что ставит крест на том, что могло называться будущем. Шлюха, это то, что ждало каждую из них и их благополучия зависело от того как громко стонали, принимали член в свою глотку и раздвигали ноги. Аксель был один из не многих, кто не пользовался девушками в доме. Даже когда они были не против и хотели отблагодарить за добро и иного способа кроме как предложить себя не имели. Благородный дурак. Однако делать их жизнь тяжелее и стать очередным членом в них он не желал.
               Ближе к вечеру он доложил Марко все и направился к Оливии, которая уже сидела на постели, перед ней стоял ужин, который принесли люди. -Ты все еще хочешь знать ответ на свой вопрос? - интересуется он, облокотившись на стену. Блэк не стал спрашивать как она. Это было бы слишком цинично, учитывая сколько слез было, и она мужественно сдерживала их почти двое суток.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

9

Всем понятно и так, что быть сиротой – это тебе не скакать по радуге на единорогах, не купаться в фонтане из шоколада и не бесконечный Диснейленд. Приюты, где десятки таких же осиротевших детей или тех, кто и при живых родителях вынужден жить не с ними; опекуны, которые видят в детях лишь чеки, которые могут спустить на себя. Быть сиротой – это точно не весело, порой тяжело, порой больно, порой никак. Но, пожалуй, главная проблема для Оливии заключалась в том, что о ней никто никогда не заботился по-настоящему, даже когда она была младше и сильно нуждалась в этом. Ей не пели колыбельные, не заплетали косички; никто не её утешал, когда было страшно; не обнимал, когда было одиноко; не жалел, когда заболевала; никто не успокаивал, когда маленькая Лив просыпалась среди ночи из-за очередного кошмара; не оставлял поцелуй перед сном. Она всегда была одна, даже если вокруг было много людей. Именно поэтому, когда Аксель обнимает девушку, плавными движениями поглаживая по плечам,  она начинает плакать так, как, возможно, никогда прежде. Почти задыхаясь, как будто все невыплаканные за шестнадцать лет слёзы прямо сейчас стекали по её милому лицу, теряясь в складках платья и мужской рубашки. Оливия никак не могла остановиться, никак не могла совладать с этими обрушившимися на неё эмоциями. А потом блондинка вдруг успокоилась, последний раз всхлипнула и опустилась на подушку, подтягивая на себя одеяло, как будто вместе со слезами ушли и её силы. А через пару минут она погрузилась в сон.

Когда Томпсон проснулась, завтрак всё ещё стоял на тумбочке вместе с бутылкой воды и обезболивающим. Перетянутые бинтом рёбра всё ещё ныли, и девушка первым делом выпивает подготовленную таблетку. Есть не то, чтобы хотелось (в горле всё ещё стоял ком), но Лив всё же поковыряла еду и съела примерно треть порции, отмечая про себя, что еда в этом месте была уж точно лучше приютской. Закончив с трапезой, блондинка огляделась, пытаясь придумать, чем себя занять. Больше всего её бесило отсутствие дневного света – даже в приюте были окна, хоть и дополняли их кованные решётки. Какое сейчас время суток: ночь, день, вечер, утро? Стрелки на настенных часах показывают цифру пять, но этой информации недостаточно. На одном из стеллажей стоят книги, и Оливия направляется к ним, проводит пальчиком по корешкам, выбирает. Почти сразу выбирает какой-то детектив, возвращается с ним в кровать и погружается в чтение, не замечая течение времени.

– Ужин, – один из охранников приносит поднос с едой, забирая предыдущий, с завтраком. И только тогда ты отвлеклась от книги, не заметив, как прочитала больше половины. Ну что же, по крайней мере я знаю, что сейчас вечер. Щелчок замка, и мужчина снова оставляет девушку одну. Аппетита у Томпсон пока нет, поэтому она возвращается в вымышленный мир загадочных убийств и расследований. По крайней мере, в эти минуты она не думает о той участи, что ждёт её в день, когда её рёбра заживут, а гематомы рассосутся.

Маленькая стрелка часов касается цифры восемь, когда снова раздаётся звук открывающейся двери, и почти сразу в комнату заходит Аксель. Лив смотрит украдкой, почти не поднимая взгляд – ей стыдно за слёзы, за проявленную слабость, что растекалась утром мокрым пятном на рубашке мужчины. Он не должен был этого видеть. Не должен был. Блондинка не спешит что-то говорить или даже отвлекаться от книги – дочитывает главу, загибает уголок страницы, чтобы не потерять, откладывает издание в сторону и только тогда садится, спуская стопы на пол. Вначале Томпсон проходится взглядом по подносу с едой – всё выглядит вкусным, но есть совсем не хочется. Может только выпить сок, и то, чтобы усвоилось лекарство. Кстати о нём. Лив протягивает руку, помня, что врач настоятельно рекомендовал Акселю лично следить за приёмом медикаментов.

– Мог бы просто передать с ужином. Ей давно не нужна была нянька, как и жалость, поэтому Томпсон никак не могла понять, почему мужчина всё ещё здесь: там снаружи таких же как она – десятки. Неужели заходит к каждой? Облокотившись о стену, Аксель вспоминает, что так и не ответил на заданный Оливией вопрос.

– Хочу, – отвечает вначале коротко, тут же запивая протянутую таблетку водой, но считает нужным объяснить: – потому что если тебе правда не всё равно, как ты пытаешься это показать, то ты вообще не должен спать. Никогда. Потому что в голове бесконечно должен слышать крики несчастных девочек, которые виноваты лишь в том, что их некому спасти. В мире, где 8 миллиардов людей, никто их не спасёт. Иронично, правда?
Чуть щурит глаза, ухмыляется. Да, ей самой это кажется охренеть как забавно.

– Кстати. Можешь узнать у врача, как мне мыться с этим, – кивком головы девушка указывает на бинты на рёбрах. – После осмотра как-то было не до вопросов.

0

10

Кто вообще дал другим право
решать за тебя, как тебе жить?

              Она почти не ела. Он это видел по ее тарелке. Удивительно, обычно девочки вроде нее, которые недоедали они старались заесть свое горе или не ели вовсе, стараясь надавить на жалость. Это не работало с ним, если они хотели подохнуть это слабость. Тут выживает сильнейшая девушка, и ищет выход. Оливию он пока не совсем понял.
              Девушка читала, она не билась в истерики как большинство присутствующих в доме, она была самой тихой и в тоже время притягивающий его внимание, которое было ново для него. Очень редко он испытывал некое влечение не сексуального характера, а поучаствовать в судьбе новой девочки, которая попала сюда. Это было опасно и вполне могло стоить ему не только головы, но и жизни, если он не будет контролировать себя. Марко Тодаро был очень опасным человеком, перейти ему дорогу означало ступить на скользкую дорожку.
              Он как всегда заходит к ней уже по привычке, она уже тянет руку ему за обезболивающим. - Ты почти ничего не ела, Лив, - говорит он игнорируя ее слова о том, что он сам носит ей таблетку. На самом деле ему было спокойнее, когда он видел, что она приняла ее, а не собирает чтобы выкинуть кто-то еще. Было удивительно, но ему действительно было интересно слушать эту маленькую девушку, которой предстоит повзрослеть быстрее чем ему хотелось. Его желание не учитывались, он просто был тем кто мог хоть немного смягчить их пребывание в этом месте.- Это не дело,- добавляет, когда она просит продолжения и все же ждет его ответ.
              Он понимал ее. Ее слова были логичными и в них было столько горечи, что оставить ее без ответа было бы не честным. Он много раз прокручивал эти слова в своей голове и все еще не верил, что действительно работал тут, не ушел когда была возможность. - Я просто привык. Все очень просто, Лив. Ты же знаешь, что в этом мире есть жертвы и охотники и когда-нибудь роли могут поменяться. И хотел уйти, но понял, что если не будет меня тут не будет у некоторых не будет надежды. Ты можешь смеяться, но я стараюсь все сделать для них даже в этом месте, - медленно произносит он, садясь рядом с ней. - Ты можешь мне не доверять, но я тебе не враг, - заверяет ее мужчина, пока она смотрит на него с легким прищуром и усмехается.
              Оливия была девушкой не глупой, именно поэтому вопросы у нее были такими, на которые ранее он не отвечал ни одной девочке, что была рядом с ним или цеплялась за него, когда ее продавали или она была приговорена к наказанию. В это время сердце у него болело. Они были лишь товаром, который нужно было передать новому владельцу. Слишком жестоко, но такова была жизнь, что сейчас окружала их. Может быть когда-нибудь она станет свободной и они встретятся не в этом аду, но сейчас ей предстояло выбрать свой путь, который так сильно может повлиять на ее жизнь.
              Она говорит про бинты. - Ты можешь их снять, и если будет больно ребрам, сообщи, мы сделаем новую перевязку. Это ушиб, тебе нужно несколько дней, потом будет легче, главное не сталкиваться с теми, кто может тебе навредить. Еще раз будет умнее, девочка, - говорил он смотря на нее. - Я зайду к тебе завтра, мы покажем твой ушиб доку, он все решит, - добавляет, прежде чем подняться с ее кровати и покинуть ее комнату ощущая ее взгляд на своей спине. Ей предстоит еще многое решить и теперь время будет идти на дни, когда ее снимут для каталога и она будет представлена как товар.
              Ночь прошла с пришествием, но они довольно быстро уладили это, одна из девочек пыталась бежать, но охрана ее взяла и вернула туда откуда сбежать было невозможно. Утром он был у Оливии до завтрака, входя когда она еще спала, бинты были в мусорки. Она уже не спала, лежала прижимая к груди одеяло. - Как твои ребра? - опускает поднос с завтраком на стол, по привычке опускаясь рядом. Он не собирался смущать ее, нужно было просто понять, нужно было ли ей ко врачу, прежде чем он сообщит ей, что ее переводят в другую комнату.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

11

Аксель наконец отвечает на вопрос, и Лив чуть усмехается. Она мало что знает про «этот мир», и предпочла бы никогда и не узнать, но зато она немало знает обо всё остальном мире, где есть место и жертвам, и охотникам, и учителям, и инженерам, и актёрам, и врачам, и ещё тысячам разных профессий. И ей очень интересно, кем нужно быть, чтобы среди всего этого многообразия выбрать то, чем занимается этот мужчина, сидящий рядом. В мире Оливии в нём есть место и сиротам, и алчным опекунам, и и работникам приютов, и распускающим руки начальникам. Именно поэтому девушка уверена, что вопрос – только в выборе. Её выбор оказался ошибочным, глупым, безрассудным. И она до конца своих дней будет жалеть о том, что решила продать единственное ценное, что у неё было. Теперь продадут её. Как товар.

– Да, не враг ровно настолько, насколько чувак с ружьём не враг оленю, которого подстрелил, – девушка чуть морщит нос. Она и правда чувствует себя жертвой. Раненым зверем, запертым в клетке. И да, Аксель – не враг, но часть этой системы, уничтожающей судьбы невинных девушек, навсегда ломая их психику. Сможет ли она однажды понять его? Вряд ли. Попробует ли? Может быть. Как минимум для того, чтобы занять свои мысли чем-то ещё кроме жалости к себе и страха за будущее.

Мужчина говорит о бинтах. Блондинка молчит. На прощание – лишь кивает, провожая взглядом, пока силуэт не растворяется в темноте дверного проёма. После этого сразу поднимается с кровати, стягивает платье и снимает повязку, делает глубокий вдох. Рёбра всё ещё ноют, но как будто чуть меньше (вероятно, обезболивающие и правда помогают). В зеркале видит своё отражение и кривится – слишком бледная в желтоватом свете ламп, осунувшаяся, с внушительным синяком под сердцем. Так себе зрелище.

Бинты выбрасывает в мусорку, а сама отправляется в крохотную ванную комнату с душем. На крючке – полотенце, на полочке – шампунь, бальзам и гель для тела. Прямо как в неплохих отелях, где Лив никогда не останавливалась. Открывает кран, настраивая почти кипяток. Струи бьют по коже, ручейки воды стекают по лицу, по рукам, животу, бёдрам. Оливия закрыла глаза и сконцентрировалась на этом ощущении, хотя бы на несколько мгновений забывая обо всё происходящем с ней пиздеце. Шампунь пахнет чем-то цветочным, гель – цитрусовым, и если бы не обстоятельства, блондинка непременно бы выглядела счастливой, потому что тело вдруг испытало забытую лёгкость, но комната, куда она вернулась после душа, быстро напомнила обо всех пугающих мыслях, стирая улыбку с лица. Забравшись под одеяло, даже не подумав одеться, она прочитала ещё пару глав и уснула прямо с книгой в руках.

Просыпается она от звука открывающейся двери, тут же вспоминает, что так ничего и не надела, и натягивает одеяло повыше, прикрывая обнажённую грудь. На пороге появляется Аксель, и Лив лишь выше подтягивает ткань – она не собиралась играть с ним в игры по смущению, уверенная, что и без тебя он нередко наблюдает тут обнажённых девиц.

– Спать не мешали. Синяк вот только не прошёл, да и вряд ли быстро рассосётся, – хочет показать, но решает всё же повременить. Внимание девушки привлекает оставленный на тумбочке завтрак, и впервые за последние дни она чувствует голод. Надо поесть, но делать это в тишине под пристальным взглядом мужчины совсем не хочется, поэтому она решает заняться тем, что всегда получалось у неё хорошо – задавать вопросы.

– Расскажи, как это всё происходит вообще, – садится, всё ещё придерживая одеяло над грудью. Могла бы одеться, но желание поесть оказывается сильнее неудобства, поэтому чуть оборачивается в мягкую ткань, как бы создавая некое подобие платья. – Я про торговлю. Сделаете фото? Нужно будет пройти собеседование с Марко? Или как его там. Расскажи мне всё, чтобы я хотя бы попыталась смириться. Спускает ноги на пол и пододвигает поднос, сразу же принимаясь за еду, которая на вкус оказывается не хуже, чем на вид.

Уже совсем скоро тарелки опустеют, а Лив поднимется с кровати, развернётся боком к мужчине и чуть отодвинет край одеяла, обнажая рёбра.
– Сегодня он уже чуть зеленеет по краям, так что через несколько дней, наверное, будет почти незаметен. Уж что-что, а о синяках девочка из приюта знала всё – сосчитать все ссадины, гематомы, трещины и даже переломы, полученные за свою жизнь, она бы не смогла при всём желании.

0

12

Страх хуже наказания,
потому что наказание — всегда нечто определенное,
и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше,
чем нестерпимая неопределенность,
чем жуткая бесконечность ожидания.

              Акселю нравилась эта девочка. Это было не хорошо и это понимал каждый, кто заметит его особое отношение, вот только пока оно не перешло дальше обычного выполнения задания. Он помнил как она назвала его вчера. Охотником с оружием, в какой-то степени она была права. Вот только зверем тут был только Марко. Он не раз видел, как тот издевается над девочками, при этом не лишая их девственности. Он всегда говорил, что их киски это не единственное место куда можно пристроиться, но до некоторых пор оно самое ценное, пока кто-то один не сорвет этот цветок, который потом окажется в грязи. Потеря девственности это может быть не самое страшное. По мыслям Акселя, бордель вот то место которое может стать адом для каждой. И не важно была она девственницей или нет.
              Сколько девушек проплакали в этот самом доме? Ни одни стены не видели этих горьких слез, как в этом доме, где воспитывали девушек, чтобы передать их новым владельцам, как игрушек. Все чаще девушек товаром продавали заграницу, тех кто был сговорчив, оставляли работать в Америке, однако век шлюхи был тоже не всегда долог и счастлив.
              Когда он был у нее, она натянула простыню на свою грудь, обнаженные плечи прикрытые блондинистыми волосами, смогли бы взбудоражить любого, но он слишком много повидал обнаженных тел тут, что совершенно не обращал внимания. Хотя надо признаться, для своего возраста она была прекрасно слажена. - Синяки пройдут и ты все также будешь привлекательна, - говорил он, осматриваясь, пока она уминала завтрак, впервые за последние дни. Это радовало его, ему не хотелось заставлять ее или кормить через капельницу. Как тех, кто так необдуманно совершали ошибку и объявляли голодовку. Ее заставляет ее задуматься. - У меня есть мысль, и я ее думаю да? Оливия, чтобы бы ты не преследовала не надо,- он недоверчиво посмотрел на нее, не желая даже отвечать на ее вопрос. Добавил он только одно. - Собеседование с Марко. Молись, чтобы он не обратил на тебя внимания, в противном случае ты узнаешь, что случается с теми, кто обращает на себя его внимание. Тут есть та, на которую он смотрит и каждый раз она повергается насилию, оставаясь девственницей, ведь она тут только заложница, а не товар. С товаром тут особенно не носятся, - он берет ее за запястье, заставляя посмотреть на себя. - Я вполне серьезно, держись подальше от Марко, - он дождался утвердительного кивка и только после этого отпустил ее руку.
              Им нужно было идти в доктору. - Я знаю, тут столько возможностей выразить свою ненависть, просто глаза разбегаются, но не стоит этого делать. Собирайся, мы идем к доку, я приду через пять минут, - оставляет ее одну, позволяя ей одеться. С ней надо было быть осторожнее, она была не робкого десятка, что не упрощала его жизнь. И уж точно не делала ее более покладистой. Аксель сделает все, чтобы она не почувствовала на себе этот ад.
              Через несколько минут она была готова и он повел ее в уже привычный кабинет, откуда только что вышла одна из работниц борделя, ее губа была разбита. Эта была та девушка с записи. - Заходи, - он подталкивает Оливию внутрь, а сам остается  коридоре с девушкой, приподнимая ее подбородок, он ловит ее кривую улыбку. - Опять брыкалась? - простой вопрос. Опущенный взгляд был ему ответом. - Иди отдыхай, и не попадайся Марко, - он не любил любые формы непослушания, за них можно было ответить кране жестко. Аксель старался все уладить сам. Заходя в кабинет как раз в тот момент, когда Лив стояла перед врачом обнаженной, их взгляды пересеклись, но он быстро отвел его, смотря на врача. - Ну не плохо, я думаю еще неделя у нее есть, потом можно начинать, - это было произнесено в пустоту, но он знал, что это было для него. - Одевайся милочка, - теперь приказ был для нее. - Мажь синяк этим, - перед ней появился тюбик с мазью. Краем глаза он видел как она одевается. Ждал он молча. - Чтобы тебе сейчас хотелось?- интересуется Аксель, когда они покинули кабинет. Ему было интересно о чем мечтала девушка, находясь в клетке. Будет ли она как все, потребовав свободу, то что ей недоступно.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

13

Всю свою жизнь Оливия Томпсон пыталась доказать, что она чего-то да стоит. Что она – индивидуальность, сильная личность, а не просто очередной ребенок, родители которого не справились со своей ролью, или умерли, или где они, черт бы их побрал. Лив старалась прекрасно вести себя в приюте, чтоб понравится потенциальным родителям: улыбалась, пела, танцевала, была вежлива, но они всегда предпочитали детей помладше, а ей же доставались лишь мрази, готовы продать её за порцию мета. Лив старалась хорошо учиться, много читать, участвовать во всех внеклассных занятиях, но учителя смотрели на очередную сиротку с предубеждением. Мол, что с неё взять. Лив старалась найти работу и начать себя обеспечивать, но клеймо приютской и тут играло роль – будто не имея за спиной родителей, она автоматически становилась более доступной для разного рода придурков. Всё вытерпит, не пожалуется, будешь молча повиноваться – ведь этому должны были научить маленькую Оливию в приюте? Учили, буквально вбивали в голову. Но юная мисс Томпсон, то  ли начитавшись книжек, то ли обладая от природы хорошей фантазией, решила, что может выбраться из этого замкнутого круга и вырваться из системы, став тем самым исключением, хоть чего-то добившемся в этой жизни не смотря на то, что на старте имел даже не нулевые возможности, а минусовые. Эдакий главный герой книги, самый обычный, который вдруг оказывается особенным. Но жизнь – не книжка и не сериал от Нетфликса. Лив очень старалась, мечтала, ставила цели. Но снова и снова падала. И вот теперь она стоишь перед доктором как просто пустоголовая кукла, абсолютно голая и униженная, как вещь на рынке, где её просто оценивают. Лив снова не значит ничего. Она – никто.  Не личность, не индивидуальность. Она – винтик в механизме, разрушающим жизни одних и потакающем похотям других. Она – точно не главный герой.

Пора смириться, что ей никогда не вырваться из этого круга. Надо было родиться в полной семье любящих и успешных родителей. Надо было старательней учиться. Надо было работать ещё больше и не обращать внимание на домогательства начальства. Может надо было давно распрощаться с девственностью с каким-нибудь молодым мальчиком. Надо не быть Оливией Томпсон. И может тогда жизнь сложилась бы иначе. Может. Этого мы никогда не узнаем.

Блондинка молча одевается. Молча берёт тюбик крема. Почти не смотрит на Акселя. А ещё ей кажется, что и он старается не смотреть на него, потому что и для него она лишь очередная вещь, от которой скоро избавятся. Временное неудобство с синяком на рёбрах. Обуза на ближайшую неделю. Уже в коридоре мужчина задаёт вопрос, на который девушка не готова дать быстрый ответ. Думает, чередуя эти размышления с мыслями о будущем. И только у самой комнаты Лив на миг замирает и всё ещё не смотря на Акселя отвечает:

– Помимо того, чтобы всё происходящее оказалось сном? Несколько новых книг, бутылку текилы. И чтобы сердце не выдержало. – Наверное, всё. И после этих слов Оливия заходит в комнату. Чувствует кожей, что мужчина следует за ней. Чтобы убедиться, что раненая жертва не сбежит? Чтобы проконтроллировать процесс выздоровления? Чтобы что? Блондинка резко разворачивается и оказывается буквально в нескольких дюймах от Акселя, заглядывая в его тёмные глаза.

– Перед визитом к доктору ты сказал держаться от Марко подальше. Это я запомнила. Хорошо. Делает паузу, смотрит внимательно, чуть изогнув левую бровь. – А почему мне не нужно держаться подальше от тебя? – с ударением на последнее слово.

0

14

Против судьбы не пойдешь…
и если б человек всегда знал наверное,
что ему готовит будущее,
он бы поступал гораздо благоразумнее…

              Он сам ее спросил и ждал ответа, но вот насколько она могла оправдать его ожидания. Тут у многих не было ничего. И казалось бы просить что-то нужно в моменте, но все хотели чего-то того, что никто им дать не мог. Свободы. Эта власть была только у одного человека, который не ценил жизнь таких как она. Марко Тодаро куда больше любил деньги и то удовольствие, которое они приносит. Аксель иногда задавался вопросом, а всегда ли он был таким, но не смотря на доверие своего босса, он всегда знал границы и не переходил их. Это было не нужно. Мужчина хотел получить ответ, и она не разочаровала его.
              Оливия Томпсон определенно была девушкой необычной по местным меркам. У нее как будто бы отсутствовал страх. Это было ново для него, хотя нельзя было сказать, что тут все были кроткими овечками. Это было не так.  Тут было достаточно тех кто пытался, вот только они делали себе только хуже, когда казалось бы ситуация хуже быть просто не может. - Сон не всегда хорошо, - замечает он, но скорее себе чем ей, когда она резко тормозит разворачиваясь к нему вынуждая его остановиться на пороге ее комнаты, которая была ей тюрьмой. Ее слова вызывает у него улыбку, пол шага и они были в паре сантиметров друг от друга. - Может и стоит бояться, ты права, - говорит мужчина, заставляя ее немного отступить, этого было достаточно, чтобы она оказалась в комнате и он закрыл дверь.
              Ей было больно и не было надежды. Мужчина мог ее понять, но было очевидно, что ей нужно время.  Сразу после он направился в комнату Энджел. - Привет Ангел, - говорил Аксель, входя внутрь, когда она что-то писала лежа на своей кровати. Он же направился к книжному шкафу, беря несколько книг. Она очень любила читать и он знал ее систему. Там было 3 категории: новые, любимые и прочитанные. Он никогда не брал ее любимые книги, только прочитанные и она никогда не была против. - Очередная бедная овечка? - интересуется девушка отрываясь от своего задания, заставляя его задержаться. - Смотри как бы ты не стала такой овечкой, милая, держи свой ротик закрытым, - предупредил он ее. Иногда ему казалось, что Энджел переоценивает свое существование.
              К Лив он не пошел сам. Книги ей доставили вместе с ужином. Разносила ему Елена, девочка которая предпочитала работу служанки, а не товара. Она боялась, ее всегда сопровождал охранник и она не говорила с девочками. А если те пытались говорить, она избегала этого, слишком опасно. Постепенно она стала тенью, но успокаивала себя тем, что ее не трогали. Он помнил Елену той девочкой, она устраивала истерики не терпела прикосновение мужчин.
              Проходит два дня, один из которых он отсутствовал по личному делу Марко, однако периодически просматривал отчеты.  Оливию тоже перевели в новую комнату, тоже одиночку, но в место, где их уже готовили к процессу. Это был не простой процесс, стоивший больших денег и тут дело было не в ресурсах, а сколько в молчании. Вот, что действительно ценилось и могло стоить очень дорого, даже жизни.
              Аксель присутствовал, но в качестве наблюдателя, когда девочки сменялись одна за другой. Вот в комнату входил Лив. Она выглядела смешно с этим макияжем. Фотограф просил ее встать ровно, и она в общем и целом выполняла, но без особого желания. Когда терпение охранника было на пределе. - Стоп, - громко и четко произносит он, выходя из тени, не позволяя ударить девушку. - Вы уже наградили ее одним синяком, вы хотите чтобы она была синяя на фото, как будто этого макияжа мало. Умойте ее, она девственница, а не проститутка в бордель, - говорил мужчина, подходя к ней ближе. - Ты делаешь только хуже, просто сделай это, - смотрит на нее. Ему было жаль каждую тут, но в этой было что-то особенное. Однако все они знали, что случается с этим особенным, когда все рушится. Когда ломаются кости и воля.  Ему казалось или в ее глазах пронеслось облегчения при виде него?
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

15

Вечером в комнату Оливии принесли книги, и возможно впервые за последние дни она улыбнулась искренне, по-настоящему. Конечно, это была мимолётная улыбка, почти эфемерная, но всё же она на мгновение украсила лицо блондинки. Было понятно, что алкоголь никто не позволит ей распивать, но зато теперь у неё было несколько новых томиков в мягком переплёте, и быстро расправившись с ужином, Лив погрузилась в вымышленный мир чужой истории, хотя бы на время забывая о всём том пиздеце, что происходил в её жизни, и который, что ещё страшнее, ей только предстоит. Но прошлое юной мисс Томпсон научило её радоваться мелочам. Сейчас у неё есть своя, личная комната, есть горячая и вкусная еда, есть интересные книги и при этом никто не посягает на её тело, а это уже в разы лучше той жизни, что была у неё в приюте. А завтра будет завтра.

Этой ночью ей снился Аксель. И это был не просто набор бессмысленных и разрозненных кадров, нет. В этих сновидениях он, как и вечером ранее, смотрит в глаза, делает шаг, оттесняя в комнату, но не уходит, а остаётся, целует и в следующий миг опускает на кровать, кончиками пальцев проводя по синяку на рёбрах. Стягивает с себя футболку, возвышается прекрасный и сильный, снова горячо целует, руками проходясь по юному телу. И Оливия просыпается, чувствуя, как разгорается пламя внизу живота. Сон был настолько реалистичный, что ещё несколько минут после пробуждения девушка буквально ощущала на себе прикосновения мужчины, желая уснуть и увидеть продолжение. Ей хотелось забыться в увиденным, насладиться сполна, дойти до точки кипения, позволить ему большее хотя бы во сне, потому что в реальности это была бы совершенно невозможно. Но снова уснув, Лив не видела снов.

Уже утром она будет прокручивать сон в голове, анализировать его и прийдёт к выводу (ну или попросту убедит себя), что всё это – результат его заботы. Юная блондинка настолько не привыкла, что хоть кому-то в этом мире есть до неё дело, что мозг вот так исказил это новое ощущение. Аксель уделял внимание, Аксель заботился, Акселю как будто было не всё равно (даже если он просто выполнял свои профессиональные обязанности и лишь переживал о сохранности товара). Для Лив это было в новинку. Ещё, конечно, Аксель был чертовски хорош собой – такие мужчины тоже не так уж часто попадались на пути девушки (да и попадались ли вообще?). В общем, к середине дня Оливия убедила себя, что все эти фантазии ничего не значат. Что это просто глупые сны, которым, что ещё важнее, никогда не суждено будет сбыться, а значит нужно просто забыть о них, как о всех тех кошмарах, что чаще всего приходят к девушке по ночам. Тем более, что возможно главне кошмары ждут её впереди, и вовсе не во сне, а в этой грёбаной реальности.

А ещё было легко не вспоминать о сновидениях с участием мужчины потому, что уже два дня он не приходил к Лив в комнату. То ли был занят, то ли просто не хотел – не важно. При этом её дни были наполнены разными событиями. Синяк постепенно бледнел, болезненность проходила, и Томпсон начинали готовить к продаже. Выделили новую комнату, сняли мерки и подобрали несколько платьев (слишком женственных и открытых, на вкус самой девушки), а сегодня предстояла съёмка, ради которой ей даже сделали причёску и макияж. Оливия смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Даже взгляд будто стал другим – из отражения на неё смотрел совсем незнакомый ей человек.

Когда до Оливии дошла очередь, она не очень понимала, что ей делать – как правильно встать, нужно ли сильно позировать. Её этому никто и никогда не учил, не звал для съёмок в журналах, и кроме селфи у неё никогда не было своих снимков. Плюс выставлять себя в лучшем свете и улыбаться во все тридцать два для того, чтобы какой-то престарелый богач вначале вздрочнул на эти кадры, а потом заплатил кругленькую сумму, чтобы своим вялым членом лишить свою покупку девственности – так себе мотивация. Лив видит, что охранник уже злится, но ничего не может с собой сделать. Кажется, он уже готов оставить ещё пару синяков, что блондинке кажется не худшей перспективой, но тут она замечает Акселя, который, как оказалось, всё это время был в этой же комнате. И на сердце вдруг становится теплее. А стоит мужчине подойти ближе, как сердце и вовсе пускается в пляс. Но сейчас точно не до размышлений, что это за новые эмоции, тем более, что подбегает девушка с парой ватных дисков и чуть смывает яркий макияж. В голове Оливии слова Акселя перемешиваются с кадрами из сна, но она старается взять себя в руки. Чуть улыбается, поправляет светлые волосы, меняет пару поз и всё это время смотрит не прям в камеру, а чуть подальше – на того, кто приходил к ней во сне.

Кажется, теперь фотограф доволен, потому что Оливии наконец позволяют уйти к себе в комнату. Уже внутри она ещё раз взглянет на своё отражение, рассматривая его внимательно.
– Бывало ли, что девушку так никто и не купил? – Томпсон видит в отражении Акселя, который заходит в комнату. И только теперь разворачивается, смотря мужчине в глаза и стараясь прямо сейчас не вспоминать, как охрененно приятно ощущались его поцелуи во сне. – Спасибо. За книги. И за то, что защитил меня сегодня.

0

16

Чем ближе вы становитесь друг к другу,
тем сильнее влияние каждого случайного слова,
слетевшего с губ.

               Нужно было отвлечься. Блондинка плотно засела у него в голове, так неожиданно для него самого. Красота тут не была основной причиной. В доме было много красивых девушек, здесь не было тех у кого не было потенциала для продажа, а покупатель был очень искушен. Оливия была красива, а еще слишком юна и неопытна. Этот первый ее раз станет принадлежать какому-то мужчине, который сможет отвалить за нее приличную сумму. Шеснадцать. Между ними была огромная пропасть в виде возраста, Марко будет не в восторге, если узнает. Именно поэтому ему нужно было выкинуть ее из головы.
               Он старался это сделать, но эта новая встреча и теперь она смотрела прям на него своими глазами, которые были уже не так невинны, в конце концов у нее стало получаться и фотограф остался довольным. Аксель сложил руки на груди, смотря за тем как ее уводят и не стал оставаться, тут было кому присмотреть за девочками, большинство были достаточно напуганными, чтобы не выкинуть какую-то ерунду, кроме этой блондинки. Ее безразличие могло сыграть с ней большую шутку. Она как будто смирилась, но он видел ее ранее и это было невозможно, девушка только сломается.
               Блек зашел за ней следом в комнату. Она смотрела на него через отражение в зеркале. Ее вопрос. Он имел куда более глубокий смысл, потому что он точно знал ответ и это ей не понравится. - Нет, - короткий ответ на ее вопрос, но в этом коротком нет было слышно разочарование. Ему наверное следовало бы рассказать более подробно и лишить ее той надежды, которая возможно начала зарождаться в ней. - Я не хотел, чтобы тебя били, - дополняет мужчина, подходя к ней ближе, и берет ее лицо за подбородок приподнимая ее лицо. Она все еще накрашена. В какой-то момент по его спине поползли мурашки, так было только в одном момент, рядом был Марко и сейчас он стоял за его спиной. В отражение он видит их так близко и Марко в дверном проеме. Взгляд его становится холодным. Поворачивая ее личико, он как будто рассматривает его. Марко никогда не увидит его слабости перед девушками. - Если тебя ударить, он мог испортить товар. Хотя большинству нужно будет то, что между твоих ног. Ты должна молиться, чтобы тот кто станет твоим первым захотел стать последним и забрал тебя. Так что будь умничкой, - закончил он, когда заговорил Тодаро, привлекая внимание. - Послушай его, девочка, - Аксель делает шаг назад от Лив, позволяя Марко подойти к ней ближе. На нем как всегда черная рубашка. Девушка видела его впервые, он видел как рот ее открылся, но Аксель поймал ее взгляд и покачал головой в надежде, что она его послушает. Марко был опасен. Он мог продать ее и на убой, так называемый разовый секс, клиенту который любит придушить во время секса и увлечься. Так погибло уже более пяти девочек и видеть Оливию в их числе ему не хотелось.
               Марко рассматривал ее. - Хорошенькая, продадим, еще и девственница, - заключил мужчина проходя по ней взглядом. - Акс, зайди ко мне позже, - просил он, поворачиваясь к нему. Аксель лишь кивнул, он так не любил, когда его так называли. Стоило Марко покинуть комнату, дверь закрылась за ним, напряженная поза мужчины ушла. - Лив, запомни, никогда не спорь с ним и не попадайся ему на глаза. Он может легко испортить твою жизнь и смерть покажется тебе выходом. Я не верю в дьявола, но он его воплощение на земле, - говорил Блек, позволяя себе опуститься на край ее кровати. Он не знал как, но он буквально ощущал приближение этого зверя. Он обычно был подготовлен, но когда блондинка оказывалась рядом все менялось.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

17

На словах «Он может легко испортить твою жизнь» Оливия широко улыбнулась. Как будто всё, что сейчас с ней происходит – это не испорченная жизнь. Как будто это дар богов, и нужно быть благодарной, что прямо сейчас её не делят на групповухе десяток потных мужиков, и за это ты, милая Оливия, должна быть благодарна вот этому строгому дядечке в чёрной рубашке. Девушке было очень смешно. Искренне. Может буть её жизнь иной: будь у неё полноценная семья или хотя бы мать, будь у неё свой дом, работа, да хотя бы питомец или друзья, она бы давно разбила зеркало и вскрыла вены стеклом, потому что ей было бы что терять. Ей же, по факту, кроме чёртовой девственности и жизни терять было нечего. Никто её даже не искал – в этом блондинка не сомневалась. Её жизнь – ничто. А значит её невозможно испортить. Станет чуточку хуже? И Лив легко с ней распрощается – она так часто за свои шестнадцать думала об этом, что порой даже казалось, что именно так, рано или поздно, и закончится история мисс Томпсон. Именно так и никак иначе. Как будто это был бы логичный конец такой никчёмной биографии.

Но потом Аксель произносит «Я не верю в дьявола, но он его воплощение на земле», и Оливия начинает смеяться. Именно так она думала в детстве про директрису приюта, которой с её характером стоило бы управлять колонией для особо опасных преступников, а не заведением с сотней сирот. Именно так думала и про некоторых приёмных родителей, которые забирали десяток детей только ради пособий, содержали их в условиях куда худших, чем те, в которых держат свиней на фермах, а ещё не забывали поколачивать в целях перевоспитания. Именно так Лив думала и про некоторых работодателей, которые ни во что не ставили своих сотрудников, не платили деньги, посчитав, что молодая девушка не сможет за себя постоять и предлагали заплатить только в случае перепиха. Дьявол в самых разных обличиях сопровождал юную блондинку на протяжении всей жизни и давно уже должен был стать ей верным другом. Но вот что-то дружба нихуя не клеилась, и в этот раз он выбрал для себя образ итальянца, торгующего девственницами. Привет, давно не виделись.

Смех Оливии куда больше смахивал на истерику, и девушка никак не могла остановиться. Будто весь накопленный стресс прямо сейчас покидал её тело. А потом и вовсе сменился слезами. Лив опустилась на пол, подперев спиной край кровати недалеко от места, где сидел Аксель, и уткнулась лбом в коленки. Слезы текли ручьями, оставляя мокрые отпечатки на ткани платья, тушь мазалась по коже лица, а плачь перешёл в всхлипы, будто резко перестало хватать кислорода. Она не хотела рыдать перед мужчиной, не хотела представать перед ним такой, но сил сопротивляться этим обрушившимся на неё эмоциям попросту не было. И Оливия сдалась. Тем более, что этот дома, да даже эта комната должны были повидать столько женских слёз, столько разбитых жизней и судеб, что этим вряд ли хоть кого-то можно было удивить.

– Знаешь, – начала негромко говорить девушка, когда ритм сердца немного замедлился, – я лет с семи регулярно думаю о самоубийстве. И даже в этой комнате могу придумать не меньше пяти способов, как это сделать. Так что к смерти я давно готова. А вот жизнь – куда сложнее. Блондинка провела кончиками пальцев под глазами, попытавшись стереть размазанную косметику.

0

18

Beautiful
I'll show you wonderful
As we share the love
I'll show you everything
That you've ever dreamed of

                Она как будто не верила ему. Девушка была так наивна, и пока не понимала, что он мог реально в ад превратить то, что осталось от нее. Она смеялась, ему ничего не остается кроме как смотреть на нее в недоумении. Аксель знал все тонкости этого мира, она же так ошибалась. Ему хотелось помочь ей принять новую жизнь, потому что отпустить ее возможности не было. Каждая надеялась сбежать, не раз соблазняя его или охранников, но все боялись Тодаро, который долго не думал, человек предавший его исчезал.
                И чем дольше он смотрел на нее, тем более истерическим становился ее смех. В какой-то момент она сползает на пол облокачиваясь на кровать и утыкается в свои колени, начинает рыдать, высвобождая все свои чувства и напряжение, которое копилось в ней столько дней. Она хватает воздух своими ослабшими легкими, которые сейчас кажется не хотели работать. Мужчина ничего не мог сделать, в эту самую минуту, он ненавидел то что делает. Да, он видел женские слезы слишком много раз, но впервые ему хотелось по настоящему помочь этой девочке, которой просто не повезло родиться без защиты в виде семьи. Она не была виновата, но сейчас они имели то, что имели. Мужчина положил свою ладонь на ее плечо, слегка сжимая, пока тушь пачкала ее лицо, разматываясь по одежде. Когда она заговорила, он напряженно сжал свои руку на ее хрупком плече, легко встряхнув, прекращая ее попытки привести в порядок заплаканные глаза. - Никогда, - он поднимается, увлекая ее с пола, буквально за шкирку поднимая на ноги. - Никогда не говори так, ты еще не знаешь этой жизни, да в твоей жизни было много дерьма, но это лишь начало. Пообещай мне Оливия, что ничего не сделаешь, - он заставил ее посмотреть на себя, еще раз встряхнув, - Обещай, докажи, что я не ошибся в тебе, ты же не такая, - говорил Аксель хмурясь и не отстал от нее, пока она не прошептала. - Обещаю, - и он поверил ей, прижимая к своей широкой груди, она была слишком маленькой и буквально утонула в его руках. Чертова девчонка, ей действительно хотелось помочь, но Марко просто так не откроет эти двери.
                Он ушел только когда она морально истощенная уснула. Он честно старался держаться от нее подальше, как от большинства девушек, но было в ней что-то такое, что не позволило ему просто отвернуться от нее. Аксель видел самые разные истерики, но они не касались его, с Лив все было иначе. Ей было шестнадцать. Слишком молода чтобы становиться женщиной, внутри она была изломленным ребенком. Большинство девушек, что прибыли с ней уже смирились. Взять хотя бы Миру, ей было 14 лет, но она с наслаждением позировала, привлекая внимание самого Марко. Вот только Тодаро никогда не портил свой товар. Кстати о Марко. Он уже был у его кабинета.
                Тодаро работал, изучая что-то в ноутбуке. - Она тебе нравится, - сразу заключил он. В отсутствии проницательности его обвинить было нельзя. - Может тебе подогнать девочку? - предлагает Марко, от чего Аксель морщится, что вызывает улыбку начальника. Он знал, что тот всегда отказывался. Врать самому дьяволу было бессмысленно. - Я помню ты предлагал мне уже любую девушку, после того покушения в баре. Я отказался, но теперь я готов принять твой долг, - прямо говорил мужчина, смотря как интерес появлялся в глазах начальника. - Я хочу ее, - продолжал Аксель, понимая, что теперь у него больше не было перед начальником никакого козыря. - Девственница, это дорого, - начал он. - Как и твоя жизнь, - резко замечает сразу в ответ Блейк. - Хорошо, она твоя, но знай, что теперь ты не сможешь уйти из этого бизнеса, - соглашается Тодаро. - Можешь забирать ее, но я бы посоветовал тебе более опытную девушку, - заканчивает разговор мужчина, погружаясь в расчеты. Он был уверен, что считал сколько потерял от продажи девушки. Сердце Акселя выпрыгивало из груди, от того, что избежал гнева дьявола и то, что теперь Оливая была его. Оливия? Теперь она была его личной ответственностью. Покидая кабинет он вдруг осознал, что теперь как-то надо было сообщить об этом девушки и забрать ее из дома, но куда?
                Что он наделал? Нет, он не сожалел, что спас ее, но и понимал, что это будет иметь свои последствия, которые ничем хорошим не обернуться. Обрадуется ли она? Сочтет его чудовищем? Он совершенно не знал, что ему делать с этой шестнадцатилетней девушкой, которая спала, когда он тихо вошел в ее спальню.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

19

Аксель вынудил Оливию пообещать, что она ничего не сделает с собой, и это кажется ей таким... милым? Отпустить из такой жизни – сродни милосердию, как эвтаназия для смертельно больного, живущего с перманентной болью, человека. Но Лив обещает – сама ещё не понимает, зачем. Может потому, что устала: устала спорить, объяснять, доказывать. А может потому, что тёплые объятия Акселя и правда дарили надежду. Как бы то ни было, девушка почти сразу уснула, чувствуя его присутствие где-то неподалёку. Но уже через час проснулась от очередного кошмара, вторгающегося в её сны. Уснуть сразу не получилось.

В комнате было тихо. Густая, удушливая тишина. Она накрывала, забивалась в уши, оседала на коже. Оливия села на кровати, обхватив колени, и бесцельно постукивала пяткой по матрасу. Не потому, что хотела что-то сказать этим ритмичным движением, а потому, что если остановится, станет хуже. Слишком много мыслей, слишком мало ответов.

А если всё не так уж и плохо?

Дурацкая, нелепая мысль. Она уже пыталась в неё верить — не раз, не два, всю жизнь. И что? Каждый раз это заканчивалось одинаково. Но сейчас ситуация особенная. Она в таком положении, в котором никогда не была. Разве не может быть так, что, на дне, наконец, найдется выход? Если представить, что этот кошмар — не конец, а начало? Если её выкупит кто-то… хороший? Может, не как в фильмах — без чудаковатого миллионера, который неожиданно полюбит её и подарит свободу, но… Просто человек. Нормальный. Кто-то, кто даст ей крышу над головой, пусть и мнимую, но безопасность, даст уверенность в завтрашнем дне.

Тебе просто нужно принять свою судьбу.

Она вдохнула, сжала пальцы в кулак.

А если нет?

Раньше она боролась. За каждую подработку, за каждый кусок еды, за себя. Разве не боролась? Разве не хотела выбраться? И вот, к чему это привело.

Ты сама виновата.

Это ведь была её идея — переспать с кем-то за деньги, чтобы начать новую жизнь. Её выбор. Только вот выбора у неё никогда не было. Любая дверь, в которую она стучалась, хлопала перед носом. Люди либо использовали её, либо проходили мимо. Никому не было дела. Почему должно быть иначе теперь?

Потому что теперь ты товар. И товары должны кому-то принадлежать.

Оливия передернулась. Нет. Она не вещь, она не будет просто ждать, пока кто-то решит, что с ней делать. Но… Разве у нее есть выбор? Эта мысль прожгла ее изнутри, оставляя пустоту. Она зажмурилась, вцепилась в одеяло. Не хотела снова бояться. Но боялась. И этот страх окутывал её липкими пальцами, тянул вниз, в ту самую тьму, из которой, казалось, уже не выбраться. А потом — шаги, которые раздались там, за дверью комнаты. Глухие, тяжелые. На всякий случай Оливия тут же залезла под одеяло и притворилась спящей. Рывок ручки, и сердце ухнуло вниз.

Дверь открылась, и Лив чуть приоткрыла глаза, замечая знакомый до идиотских, предательских бабочек в животе силуэт. Он не двинулся с места, только смотрел. В его взгляде было что-то странное. Смятение? Тревога? Блондинка распахнула глаза, села и потянула руки вверх, растягивая мышцы и вглядываясь в лицо мужчины – Аксель выглядел обеспокоенным. Оливия замерла. Страх подскочил к горлу, душил, сжимал ребра. Она не знала, что это значит. Но разум уже подставлял варианты — её забирают, все решено, время вышло.

– Что-то случилось? – чуть нахмурившись, выдохнула она, не узнавая своего голоса.

0

20

Do we make sense, I think we do
In spite of everything
That we've been through
Oh and you say black and I say white
It's not about who's wrong
As long as it feels right
Don't think those stars won't align

                Каждое действие, слово и даже взгляд имел свое последствие. И вот чем обернется это Аксель не знал. Он мог использовать этот козырь, и уйти от Марко, обменять свою жизнь на свою, ведь все понимали, с теми знаниями что есть у Блэка, никто не уходит просто так. Эти люди пропадали. Он променял возможно последний шанс на жизнь девчонки. Почему ее? Тут было много девушек, возможно более несчастных и каждая вторая строптивая, но он отдал этот дар Оливии. Он не был уверен, что скажет ей. Простая фраза: «Теперь ты принадлежишь мне». Вот только, как она отреагирует на это. Возненавидит его? Захочет бежать? Убить? Ему только предстояло решить, что ей сказать, а пока он просто вошел в ее комнату, смотря на нее, осознавая, что натворил.
                Она резко поднялась. Он напугал ее? Она говорит и голос не похож на нее, он дрожит. - Тебя вычеркнули из аукциона, твой лот удален, - говорит мужчина. А мог бы просто сказать все прямо. Теперь ему оставалось только гадать, что было у нее в душе, ведь будущее которое она приняла, снова разрушилось. Пусть и не такой радужное. Именно поэтому он не дает ее ужасу пустить ростки так глубоко. Садясь рядом с ней. - Марко отдал тебя в уплату долго...- начал Аксель, на секунду ему показалось, что она не дышит. - Дыши девочка, он отдал тебя мне и я тебя не трону. Я не имею привычки насиловать детей, - дополняет он, когда она начала дышать. - Теперь тебе надо одеться и собраться, чем раньше ты уедешь с его глаз, тем лучше. - заканчивает Аксель, поднимается с кровати, показывая ей на часы, сам покидает комнату, чтобы оставить себе замену, проконтролировать удаление ее из базы.
                Он никогда не был покупателем и не собирался, ему даже в шлюху покупать не приходилось на одну ночь, а тут человека. Чем больше он это осознавал, тем более страшным казалось будущее. Он как будто бы продал душу дьяволу. Техники убрали ее из торгов, аннулировали все ставки, «Продано» все просто, а дальше внесение в базу с владельцем — им. Это все было так по идиотски просто, но мало кто осознавал, что это чужая жизнь. Смену ему нашли быстро, когда шприц оказался в его руке. Просто так посадить ее в машину он не мог, она могла узнать где находится этот дом. Теперь на нем было ответственность и ему снимут голову, если она вякнет хоть слово о том, что тут было.
                Заходя к ней в комнату, она уже мерила ее шагами, она было готова. Он подходит к ней, берет ее лицо за подбородок. - Так надо, не бойся, - и пока она смотрела в его глаза, игла в ходит в ее предплечье, поршень опускается. - Все хорошо, - шепчет он ей на ушко, когда она оседает, он ловит ее обмякшее тело. Слишком беззащитная. У него было пара часов, чтобы перевести ее. Подхватывая ее на руки, он несет ее через дом, к главной лестнице, затем на улицу, ощущая как на его спине что-то горит. Он точно знал, что Марко наблюдает.
                Дорога до дома заняла около часа. Это была обычная квартира, о которой не знали на его работе. Официально он проживал на другом адресе. По дороге ему встретилась соседка. - Племянница, уснула просто по дороге, - пояснил он, когда на спросила все ли впорядке, он как самый лучший сосед попросил о помощи и ему помогли вызвать лифт. Она выглядела просто мирно спящей. Уже в квартире, он опускает ее на кровать в свободной комнате, оставляя ее одну, но прежде оставляя стакан воды на столике, после этого препарата, есть небольшой сушняк. Ему оставалось только ждать, пока она очнется.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

21

Аксель говорит: «Тебя вычеркнули из аукциона» и Оливия хмурит брови. Не сразу поняла, не сразу осознала, что эти слова обращены к ней. Вычеркнули. В комнате, как всегда, было полутемно. Небольшая настольная лампа на тумбочке горела тускло, мягко размывая границы предметов. Это освещение действовало ей на нервы – слишком много теней. Девушка сидела на кровати, обхватив себя за плечи, вцепилась в тонкое одеяло, как будто ткань могла защитить её от всего происходящего. Аксель сел рядом. Как всегда, спокойный, непоколебимый. Выглядел так же, как и все эти дни — сдержанно, уверенно, но что-то в нем было другим. Оливия сглотнула. Её сердце сжалось в болезненный узел. Первый порыв — страх.

— Что… что это значит? — её голос дрогнул, едва слышимый в тишине комнаты. И ответ ей совсем не понравился. Отдал.

Что-то внутри оборвалось. Не продали, не выбрали, не сделали ставку. Просто… передали, как вещь. В висках застучало, грудь сдавило так сильно, что на мгновение Оливии показалось — она задохнется. Боже… кому? Кому она теперь принадлежит? Образ незнакомца всплыл в голове: мерзкие, жадные глаза, потные ладони, грубый голос, требовательный, властвующий. Она сжала руки в кулаки, ногти впились в кожу, но боль не прояснила сознание.

А дальше звучат слова, которые она никак не ожидала услышать: «он отдал тебя мне». Воздух застыл в лёгких, время остановилось. Оливия пыталась осмыслить, пыталась сложить все кусочки пазла воедино, но ничего не получалось. Марко отдал её Акселю? Нет. Нет, это бред. Она не ослышалась? Мужчина ушёл, а Оливия осталась одна в этой комнате, наполненной смятением и тяжелыми мыслями. Она не могла сидеть на месте. Множество вопросов крутились в её голове. Почему? Почему он сделал это? Она знала, что привязывается к нему. Проклинала себя за это, но знала. Только вот он… Зачем это ему? Он добрый – она это видела в его жестах, в его взгляде, в том, как он говорил с ней. Но доброта — это не причина забирать кого-то себе. Оливия шагала по комнате взад-вперед, то сжимая руки, то сцепляя их на затылке. Может, он что-то задумал? Может, есть условия, о которых он пока не сказал? Нет, нет, Аксель не похож на такого. Но тогда… почему?

Почему я? Эта мысль пульсировала в голове, повторяясь раз за разом, пока дверь снова не открылась. Девушка резко развернулась, замерла, и взгляд её встретился с глазами Акселя. Сердце стукнуло об ребра. Она не сопротивлялась, когда он подошёл, когда ввёл успокоительное. И вскоре веки девушки налились тяжестью и она провалилась в крепкий сон.

***
Первая мысль — жажда. Оливия чувствовала сухость во рту, будто не пила несколько дней. Глаза с трудом разлепились. Незнакомый потолок, незнакомая комната.  Мягкий свет, но не тот, что был в её прежней комнате – здесь не было угрожающих теней. Оливия медленно моргнула. Память была туманной, но сознание понемногу прояснялось.  Она не сразу осознала, где находится, но в какой-то момент это дошло до неё – она больше не там, не в своей «клетке». На тумбочке стояла бутылка воды. Оливия медленно потянулась, взяла ее, жадно сделала несколько глотков. И огляделась. Комната была… нормальной. Обычной. Почти уютной.

Паника еще оставалась, но она больше походила на глухое тревожное жужжание, чем на тот леденящий ужас, который охватывал её вчера. Но что теперь? Что дальше? Какую игру он ведет? Она ещё не решалась встать, голова кружилась, тело казалось ватным. Услышав чьи-то шаги за стеной, Оливия затаила дыхание, но когда дверь приоткрылась, и в проеме появился Аксель, колотящееся сердце чуть замедлило ритм.

— Почему я? — голос сорвался, прозвучал хрипло, устало. Самый важный вопрос, который не отпускал её с того самого момента, как мужчина рассказал ей последние новости. — И как ты представляешь дальше мою жизнь?

0

22

Кто близок был к смерти и видел ее,
Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.

              Она еще не понимала. Он знал, что теперь на нем лежит ответственность за ее жизнь. Это было так глупо, и что теперь? Держать ее на привези он не собирался, если она захочет уйти? Он не знал ответа на эти вопросы. У них будет время все решить, но не более суток, именно на это время он смог покинуть своего босса, который был в полной уверенности, что уже сегодня он сорвет цветок Оливии. Вот только Аксель не собирался ее касаться. Это была его принципиальная позиция, полная взоимность, вот что было самым важным для него. Она же еще сломленный ребенок, который едва не потерял то единственное, что у нее было - она сама.
              Пока она спала, он успел переодеться. Ему совсем не удалось поспать, когда настало утро, послышалось шевеление в комнате. Мужчине пришлось оставить завтрак, который готовился на плите. Он выключил плиту, ведь неизвестно сколько времени займет утро с девушкой, которую он получил таким необычным способом. Ее вопрос был вполне закономерный, вот только ответа на него не было. Он сам задавался им пока вез ее к себе, совершенно не понимая, что с ней будет делать. Впервые он сделал то, что повлекло за собой последствия, на которые он уже не смог бы повлиять. - Незнаю. - честно признался Аксель, делая шаг к ней на встречу, но останавливается, чтобы не напугать ее. - Ты просто будешь жить. Я тебя не трону. Закончишь школу или где ты училась, сможешь выбрать свой путь, - просто сказал Блек. - А сейчас ты можешь сходить в душ, там есть полотенце и футболка с шортами, тебе должно подойти. После ты позавтракаешь и мы можем сходить за вещами, ты выберешь что хочешь, - продолжал он. Сейчас ему было сложно хоть что-то понять. - Когда ты будешь готова ты сможешь уйти, но пока тебе побыть тут, - дополняет Аксель покидая комнату, но прежде давая ей направления. - Ванная сразу правая дверь, я буду на кухне, как будешь готова.
              Он не знал сколько ему нужно будет прождать прежде чем девушка выйдет из комнаты и выйдет ли вообще. Завтрак был готов, кофе было в его чашке, и тишину квартиры нарушали только стук чашки о стол и звук открывающейся дверей. Она была одета просто, ему не хотелось брать вещи для нее в доме. Ей нужно было свое. Ему нужно было обсудить с ней правила, он слишком рисковал выпуская ее, знания которые она имела, могли стоить ей жизни. - Присаживайся, ты будешь чай или кофе? - интересуется Аксель, ставя перед ней завтрак. Просто яичница, он не ждал у себя гостей и уж тем более не думал, что это будет девушка, одна из воспитанниц Тодаро.
              Осознание придет после когда у него начнутся проблемы, а они обязательно начнутся, потому что он не понимал, как может себя повести девушка, которая едва не похерила свою жизнь и не лишилась свободы, чтобы стать чьей-то игрушкой. А пока он смотрел как влажные блондинистые локоны непослушно лежали на ее плечах. - Не бойся меня, Оливия, теперь ты в безопасности, насколько это возможно. Тебя никто больше не тронет и не причинит боли, - говорил мужчина, ставя перед девушкой часку с выбранным ею напитком. - Как бы ты хотела провести этот день? - вдруг задает он вопрос. Ему было интересно, что же хотела сама девушка, получая свободу, которой казалось бы уже лишилась ее. Только не проси отпустить тебя, думал он про себя, прекрасно осознавая, что отпустить ее сейчас нет ни единой возможности.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

23

За все свои шестнадцать лет Оливия ни от кого не получала настоящей помощи. Не той, что ради выгоды или из скуки, не разовых подачек или случайных жестов. Было пару раз — кто-то дал бутерброд на работе, кто-то прикрыл перед воспитателем, кто-то в магазине не стал звать охрану, когда она украла шоколадку. Мелочи. И всё — мимоходом. Как будто из жалости. Как будто она — мусор, который случайно не выбросили. Но сейчас…  Сейчас кто-то встал между ней и Тодаро. Между ней и адом, где она могла бы стать чьей-то собственностью — навсегда. Кто-то просто взял и вычеркнул ее имя из списка, из механизма, который перемалывает таких, как она, как мясорубка.

И этим «кем-то» оказался Аксель. Это пугает. Больше, чем сам Тодаро. Потому что когда страшно — это понятно. А когда внезапно становится безопасно — хочется искать подвох. Оливия привыкла: ничего хорошего просто так не бывает. Удача — это миф для других. Она — мисс невезение. Даже в дешёвых лотереях и игровых автоматах она никогда не выигрывала ни цента. Почему сейчас всё по-другому? Почему он? Она смотрела на Акселя, слышала его слова, и будто не верила.

Доучиться. Слово, которое для нее всегда звучало, как «недостижимо». Успеть бы на подработку, сбежать бы из приюта, не огрести бы от пьяного опекуна. Школа была чем-то вроде декорации — фоном на пути к выживанию. А теперь кто-то предлагает ей дорисовать картину, которую она уже давно выкинула из головы.

И потом он и вовсе обещает ей свободу, пусть не сразу но всё же. Он не пообещал сказку. Он дал… шанс. И это была так честно. Оливия сжала зубы, чувствуя, как дрожит внутри. Хотелось плакать. Не потому что плохо, а потому что — неожиданно не так уж плохо. А это, черт возьми, страшнее. Она ушла в душ, закрыв за собой дверь. Заперлась, будто боялась, что всё исчезнет, если она не отделится на время. Вода была тёплой, пар заполнил ванную. Она встала под струю и стояла так, пока кожа не начала покалывать. Смывала с себя не грязь — страх. Напряжение. Вчерашнюю панику. Запах чужой комнаты. Каждое движение было замедленным. Намылила волосы. Проводила ладонью по шее. Закрыла глаза. Я не вещь. Я не товар. Словно с каждой каплей с неё стекала старая жизнь.

Оливия вышла, закутавшись в полотенце, натянула одежду, что оставили на стуле, и прошла в сторону кухни. Запах еды ударил в нос — тёплый, домашний, почти нереальный.

— Кофе, пожалуйста, — прошептала она. Голос дрогнул. Все внутри еще было ватным. Аксель поставил перед ней чашку. Она вцепилась в неё обеими руками, как будто в спасательный круг. Мужчина говорит: «Не бойся меня». И вот тогда она так остро поняла, что ведь и так на самом деле не боится.  Не с самого начала, но всё больше с каждым днем, с каждым его «ты в порядке?», с каждым взглядом, в котором не было голода или власти, только спокойствие и что-то странное, почти нежное. Он стал её якорем. Оплотом. Стальной дверью, за которой — тишина и безопасность.

Она пила кофе и ела, не поднимая глаз, пока не услышала вопрос о том, как бы хотела провести этот день. Оливия застыла. Ответ не пришёл сразу – такого у неё никогда не спрашивали. Всегда было «надо». Надо убраться. Надо сбежать. Надо заработать. Надо не умереть. А сейчас…  Неужели у неё и правда был выбор? Она подняла взгляд.

— Я не знаю, — сказала честно и задумалась. И было так ценно, что Аксель не торопил её с ответом.

Девушка доела яичницу, задумчиво вертя ложку в пальцах. Потом глубоко вдохнула и посмотрела на мужчину снова.

— Может… в парк? — неуверенно, будто спрашивает разрешения. — Просто посидеть. Без заборов, запертых дверей и решёток на окнах. — Послушать людей. Птиц. Понять, что я… не в клетке. Лив остановилась. Посмотрела на него. Всё ещё не верила, что может просто так попросить. Просто хотеть.

— А потом, если можно… мороженое. С клубничным сиропом, — добавила почти шёпотом и тут же откинулась на спинку стула, — глупо, да?

Аксель не засмеялся. Только посмотрел на неё и… улыбнулся. Широко. Мягко. По-доброму. И вот тогда Оливия тоже позволила себе чуть приподнять уголки губ — почти зеркально, в ответ.

— Улыбаешься прямо как мартовский кот, — произнесла она. — Осторожнее с такими взглядами, Аксель. Я ещё не уверена, что ты не за мной охотишься. И в первый раз за долгое время — действительно искренне и широко улыбнулась.

0

24

Meet me on the battlefield
Even on the darkest night
I will be your sword and shield,
Your camouflage and you will be mine

               Она все еще ребенок. Напуганный ребенок, который как загнанный звереныш, получивший ласку. Боится довериться, ему придется быть очень терпеливым, чтобы она смогла вновь дышать полной грудью, не боясь шорохов и мужчин. Протягивая ей выбранный кофе, старается вести себя так будто бы ничего не случилось. Как будто никогда не было того дома, не было его босса, который был одним из самых опасных мужчин, которых он только знает. Девочке очень повезло, что теперь она вырвалась оттуда и теперь он нес ответственность за нее.
               Она боялась доверять. Мужчина этого и не ждал. Всему нужно было время, а ей особенно. Новая жизнь? Именно так сейчас можно было назвать его предложение. Цена будет выставлена позже. И не только она будет платить ее, теперь он был ее сообщником. Оливия вела себя очень тихо, ему казалось, что приборы даже не касаются тарелки. Она поднимает глаза и отвечает так, как он и думал. — Я не знаю, — он не торопил ее, просто смотрел на нее с чашкой в руках. Она была очень уютной девушкой, которая сейчас совсем не была похожа на ту, которую он увидел в доме с синяками и таким потухшим взглядом.
               Она рассуждала и эти суждения вызывали у него улыбку, которую было так сложно скрыть, она будто бы заразилась жизнью. Ему нравились эти перемены. Он долго сдерживался, пока она не назвала его мартовским котом. Теперь он уже не сдерживался. Мужчина рассмеялся. - Прости, но я слишком стар для тебя, поэтому можешь не переживать. - Делает последний глоток из чашки. - Я мог бы воспользоваться положением еще в доме, но не сделал тогда и не сделаю сейчас. Я тебе обещаю, что не причиню боли, - легкая ироничная улыбка. - Собирайся, мы едем в парк, есть клубничное мороженное, - говорит он, убирая посуду в раковину.
               Ей не требуется много времени, чтобы собраться. Аксель тем временем переоделся и проверил камеры в доме. Даже на выходном он должен быть в курсе. Хорошо, что сегодня не было поставки живого товара, он не смог бы вырваться в противном случае. Она выходит уже с высохшими волосами и той же одежде. Нужно будет позаботиться об этом. - Поехали?- интересуется Блейк, она кивает. Они покидают квартиру. Это было чем-то новым, он переживал, что она сможет побежать, скрыться, но виду не подавал, ощущая ее рядом, когда они вышли на улицу, но прежде представил ее консьержу. - Это мисс Оливия Томпсон, моя дальняя родственница, могли бы вы оформить для нее пропуск. Когда он будет готов? - интересуется Аксель. - Вечером можно будет забрать, вместе с ключами от апартаментов, - отвечает сотрудник. Ему показалось, что девушка не дышала. Ему придется довериться ей, как и она ему, ведь будет же она ездить с ним на работу. Он только вырвал ее из этого дома, чтобы вновь приводить ее туда. Опасная затея.
               Машина быстро несла их по городу, он старался не спешить, чтобы Оливия могла вдохнуть вкус свободы. Когда они были на месте, он покинул машину, помогая ей выбраться из нее. Она была будто птичка, что вырвалась на свободу. Они шли по узким дорожкам, она убегала вперед, или отставала, но была всегда поблизости. Где-то в глубине, когда они уже прошли самые оживленные закоулки, он опускается на скамью, держа в руках мороженное, которое они купили в первого же торговца. - Ты в парке и с мороженным, что же дальше Оливия? Может новый гардероб?- интересуется Аксель. - Ты же не можешь постоянно ходить в одном и том же, - добавляет, смотря на девушку, которая казалось бы пыталась надышаться полной грудью.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

25

Так не бывает. Так не должно быть. Не в её жизни, е в этом мире, не с ней. Оливии хочется просто расслабиться, сбросить напряжение с плеч, поверить, что она выбралась, чо кто-то действительно спас, но с ней так редко случалось что-то хорошее, что она давно перестала верить в сказки. Принц не придёт разбудить её поцелуем, фея-крёстная не появится с блёстками, чтобы зачаровать платье и превратить крысу в кучера, русалка утонет, ведь за голос Оливия бы не отдала ни ноги, ни сердце — только потому что всё это уже давно никому не нужно. Оливия Томпсон — не диснеевская принцесса. Она — сирота.

Никому не нужный номер в папке, размытое лицо на чёрно-белой копии с печатью. Она — просто человек. Маленький, незаметный человек. Она настолько неважна, что её можно было взять и вырезать из мира — похитить из отеля, как выдёргивают страницу из книги. Посадить в клетку, назвать «лотом», подбросить номерок и ждать, кто клюнет первым — за сколько кто-то купит живого человека, девочку, подростка, беззащитную, уставшую, почти сломанную. Никто её не искал. Никому не было дела. И вдруг в её жизни появляется кто-то, кому не всё равно. Это новое ощущение. Волнительное, пугающее, но вдруг отдающее... надеждой? Она не знает, кто он на самом деле, почему он это сделал, зачем ему она, но в груди, там, где давно ничего не пульсировало, внезапно — странное ощущение. Как будто где-то между рёбрами кто-то зажёг спичку. Маленькую. Не согревающую. Но дающую хоть какой-то свет.

Оливия вдруг ловит себя на том, что надеется. Тихо, исподтишка, как будто надежда — контрабанда, которую ей не полагается проносить через границу. Но остановиться она не может. Что если всё-таки судьба вдруг изменила своё мнение? Что если она устала быть жестокой? Что если за шестнадцать лет одиночества, борьбы и разочарований она заслужила немного тепла и спокойствия? Всё её нутро протестует, разум кричит: не расслабляйся, не верь, не доверяй. Это всё временно, это всё исчезнет, стоит тебе только моргнуть. Но сердце юной девушки, с израненными, но ещё не сломанными стенками, — оно не слушает. Оно позволяет себе довериться.Мгновению. Судьбе. Себе. Ему. Даже если всё обратится в пыль., даже если завтра она проснётся в холодной клетке и всё окажется сном. У неё останется — вот эта вот вспышка, эти часы, когда мир будто не требовал от неё выживания. Когда еда была на столе, крыша над головой не грозила обрушиться, а ночь не пахла страхом. У неё останутся воспоминания о днях, когда можно было просто быть.

Парк шумел жизнью. Зелёный, с тенистыми аллеями, прудом и пением птиц. Оливия шла медленно, будто боялась спугнуть эту хрупкую реальность. Вокруг — люди: с детьми, с собаками, с мороженым, с усталостью и счастьем вперемешку на лицах. И даже ни на секунду девушка не думала о том, чтобы сбежать, но не потому что доверяла миру — она доверяла только Акселю, и не хотела проверять, что будет, если он исчезнет из ее жизни. может однажды, но точно не сейчас. Мужчина шёл рядом, не навязываясь, не толкаясь в её пространство, и всё же был в нём — просто своим присутствием. На его вопрос фыркнула, доедая последние кусочки вафельного стаканчика, и ухмыльнулась:

— Если ты думаешь, что не могу, то ты очень плохо меня знаешь. Смех сорвался легко, неожиданно даже для неё самой. Потом, тише, почти шёпотом, с какой-то новой мягкостью в голосе, она добавляет: — Давай лучше просто ещё посидим немного тут? Она поджала ноги, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Пахло попкорном от ближайшего киоска, подстриженной травой, липами и совсем рядом, — тем самым парфюмом Акселя. Сдержанный, сухой, немного горький, как кориандр. Она вдыхала, как будто могла впитать этот коктейль запахов кожей. Сохраняла его в памяти.

— Расскажи что-нибудь о себе. Что угодно, — вдруг сказала она, открывая глаза и глядя на него чуть серьёзнее. — Коль уж нам предстоит жить вместе… Я хочу узнать о тебе получше. И, спустя полсекунды, снова улыбнулась. Не дерзко, не хитро, а как умеют только те, кто научился бояться мира, но вдруг встретил в нём что-то настоящее. Улыбнулась только ему.

0

26

Узнать свою любовь на вкус
За гранью восемнадцать плюс

           Она как птенчик, который не знал, что делать и торопить ее мужчина не собирался. У них была колоссальная разница в возрасти — двадцать лет, это как пропасть, и ждать он умел. Аксель даст ей то необходимое время. Время это было то, что может вылечить ее душу, он мог лишь направить ее, немного осторожно подталкивая, не позволяя вновь ступить на эту скользкую дорожку. Сейчас она нащупывала свои границы. Ей нужно время, чтобы довериться ему, даже если временно, с чего-то нужно было начинать.
           После тех дней в доме, она наслаждалась свободой, прислушиваясь к миру, который никогда не слушала ранее, она боролось с ним. Сейчас мир как будто замер и она познавала его заново. — Я понимаю, но все же, давай ты начнешь жить эту жизнь сначала,-  слушая ее смех, он улыбнулся. Сироты всегда разные. Он видел разных девушек попадавших в дом, которые даже там хотели что-то новое, Оливия другая, она могла прожить без излишеств, но мужчина понимал, что ей нужна одежда, чтобы было меньше вопросов, она должна быть обычным подростком, чтобы ее не унижали в школе. А кстати, она вообще училась? Этот вопрос они еще не обсуждали. - Хорошо, мы посидим еще, но вещи все равно нужны тебе, Лив, - наблюдая за девушкой, которая прикрыла глаза и просто вдыхала жизнь доев свое мороженное. Он тоже уничтожил свое, давая ей время. Мужчина редко вот так позволял остановиться. Он как зверь, всегда был в бегах, может когда-нибудь он остановиться, но сейчас он лишь замер вместе с этой маленькой девочкой, которая просила его рассказать о себе.
           Что он мог рассказать о себе? Наверное о семье не стоило вести разговоры, хотя бы по тому, что они не подозревали чем занимался их любимый сын. Мам, пап, я работаю на торговца людьми и сегодня мы украли четырнадцать девушек. - Родители мои живы, сейчас я единственный ребенок в семье, а еще я получил образование по специальности — Журналист, похож? - спрашивает мужчина, но судя по тому как ее взгляд прошелся по нему, он больше похож был на вышибалу, чем на журналистского червя, что сидит за столом, - Проработал я правда всего шесть месяцев, как думаешь с меня был бы толк? - интересуется он, но не ждет ответа. - А ты на кого хотела бы выучиться, Лив?- спрашивает, вновь произнося ее имя. Ему нравится, как она улыбается и как оно звучит из его уст.
           Они посидели еще немного, прежде чем подняться и направиться дальше, судя по часам им пора было есть, поэтому взгляд пал на хот-доги, самая идеальная еда, пока они еще двигались и чем дальше они были от парка, тем меньше было между ними расстояния, которое сокращалось, стоило им войти в толпу, он даже ухватил ее за руку, чтобы она не потерялась. Она замерает,  он ощущает ее муражки, бросает взгляд на нее, в надежде не увидеть там страха. - Мы почти пришли, - он кивнул на торговый центр. Им придется немного прикупить вещей для того, чтобы окружающие видели в ней больше чем сиротку, но более этого он хотел бы, чтобы она поняла, что жизнь может быть совершенно другой.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

27

Аксель рассказывает, что выучился на журналиста и даже успел поработать по специальности, и Оливия обращает на него взгляд, внимательно всматриваясь в лицо мужчины. Как будто представляет его в костюме, среди декораций офиса, за рабочим столом и ноутбуком, печатающего какой-то текст для местной газеты. И эта картинка выглядит такой нереальной, такой чужеродной. Полный сюрреализм, абсолютный бред, но Лив вспоминает мужчину в стенах того особняка, где её держали и вдруг думает, что там он смотрелся куда органичней. Самоуверенный, сильный, но при этом заботливый и неравнодушный. Он выбрал опасный, противозаконный, абсолютно аморальный путь, но выкладывался на сто процентов. И именно поэтому девушка без улыбки, с непрошибаемой уверенностью в голосе отвечает:

– Я уверена, что из тебя вышел бы отличный журналист. Как и отличный специалист в любой другой области, – пожимает плечами и наконец мягко улыбается. Ведь если мужчина справился с ролью правой руки торговца людьми, то вряд ли существует хоть что-то в этом мире, что было бы ему неподвластно.

А вот следующий вопрос ставит её в тупик. Оливию Томпсон никто и никогда об этом не спрашивал, да и она сама не задавала себе подобный вопросов, чтобы не разочаровываться. Нет ожиданий – нет разочарований. Правило простое. Образование – штука дорогая, а значит недоступная сироте. За свои шестнадцать лет она поменяла кучу школ, в каждую из которых её приводили новые опекуны, часть образования получила в школе при приюте, но слишком быстро поняла, что в таких разрозненных знаниях нет совершенно никакого смысла и именно поэтому бросила эти тщетные попытки и решила искать работу. Она бы обязательно расстроилась по этому поводу, если бы позволила себе, но на это у неё не было времени. Да, обидно, ведь в моменты, когда она задерживалась в одном учебном заведении на три-четыре месяца, она начинала делать успехи. Но потом менялся опекун, менялась школа, и все усилия оказывались напрасными. О колледже она и вовсе не грезила, мечтая, что просто найдёт какую-то простую работу, чтобы обеспечивать свою жизнь.

– Честно? – наконец ответила она Акселю. – Не имею ни малейшего представления. Оливия отвела взгляд в сторону, как будто чувствуя стыд за это. Иронично, учитывая, что ни разу за все дни в особняке она этот стыд не испытывала, хоть и оказывалась в куда более неприятных ситуациях.

– Но вообще, у меня всегда неплохо получалось рисовать. А ещё я очень люблю книги, – добавила девушка, когда они уже встали с лавочки и направились к выходу из парка. На улицах города была многолюдно, и Лив стало не по себе, как будто в такой толпе с ней может что-то случиться, поэтому она инстинктивно стала искать ладонь Акселя, который тут же обхватил её тонкие пальцы своими. И девушка выдохнула, ощутив спокойствие.

В торговом центре они зашли в первый попавшийся магазин – предпочтений у девушки никаких не было. Шоппинг, как можно было догадаться, не был одним из частых видов досуга, так что среди сотни вешалок она вначале слегка растерялась. Но мужчина подталкивал её вперёд, то и дело указывал на стойки с вещами, и как бы Лив не сопротивлялась, набрал кучу всего, двигаясь с раздевалке. Джинсы, джемперы, платья, футболки, шорты – обычный набор предметов гардероба юной девушки. У неё была стройная фигура, средний рост, и почти все вещи садились на неё идеально. Натянув очередное платье с красивым цветочным принтом, Оливия попыталась застегнуть его сама, но никак не могла справиться с застёжкой, поэтому чуть замявшись, всё же выглянула из-за шторки примерочной.

– Не поможешь? – виновато улыбнулась.

0

28

Ты — это то, что ты делаешь.
Ты — это твой выбор.
Тот, в кого себя превратишь.


                  Он готов был поклясться, что она представляла Акселя как типичного журналиста и по лицу было видно куда больше, чем она говорила. Аксель усмехнулся. Действительно, хороший. Да при виде его не сильно то хотелось раскрываться, разговаривать даже. Может быть именно поэтому в доме его опасались мужчины и девушки не боялись без надобности. И кажется его вопрос поставил ее в тупик. Вот так просто. Образование. Простая тема, но не для всех. - У тебя есть время подумать, - просто успокоил ее мужчина. Она была еще слишком мала, чтобы просто знать что хочет, тем более после того что  пережила, будучи едва не проданной. 
                  Ее рука в его руке. Она была такая маленькая, что он сильнее сжал ее, стараясь придать уверенности. И шопинг явно был не ее. Она не знала что хочет, как будто жизни до этого у нее не было. Она выживала. Аксель даже задавался вопросом, а не слишком ли он поспешил? Может надо было дать ей свободу и просто не мешать ей. Ему не хотелось бы, чтобы она смотрела на него и видела того самого хозяина, которым он являлся для нее в системе Марко. От одной этой мысли его внутренне передернуло. Он никогда не хотел бы ни кем обладать.
                  Оливия как истинная женщина решила перемерить все, а он и не был против, просто сидел напротив примерочной, перекидываясь несколькими словами с продавцом. В какой-то момент, она выглядывает из примерочной и зовет его, под удивленно приподнятую бровь сотрудницы. Прекрасно, сейчас его еще сочтут извращенцем, совратил такую юную,  но отказать ей не собирался. Поэтому легко поднялся, пальцем касаясь занавески, он заглядывает туда, полностью закрывая ее своим телом. На ней легкое платье, он слегка наклоняет голову, огонь вспыхивает в его глаза, когда видит спину девушки. Поднимая на нее глаза в зеркале, застегивает платье, стараясь не касаться нежной кожи спины, старательно гася огонь во взгляде. Она никогда не увидит то, что он на секунду хотел бы сделать с ней. Он был всего лишь мужчиной, а не роботом.  - Тебе идет, берем, - говорит он, отступая, оставляя ее одну в кабинке. Он не станет одним из тех чудовищ, которые хотели лишь ее тело. Это было выше его сил.
                  Затем, когда они закончили с покупками и зайдя в обувной, купили ей несколько па удобной и не очень обуви, опустились в зоне футкорта, заказывая напитки. Его выбор был кофе, ее какао — совсем ребенок. - Я хотел поговорить с тобой, о том, что ты мне ничего не должна. Я просто хочу чтобы начала жить заново, я знаю, это не просто после всего, но ты сможешь, - просто говорит мужчина, когда перед ними опускаются две чашки, ей даже принесли маршмэлоу к этому. Ну точно ребенок. - Вкусно? - интересуется Аксель, делая глоток своего напитка. - Расскажи мне, что еще ты любишь кроме чтения и рисования? - простой вопрос. Вот только он знал, что совсем не простой для нее, когда она думала, что почти потеряла свою жизнь. Сейчас же, девушка имел не малую возможность, но молчание о Тодаро и доме, теперь были ее спутником.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0

29

Оливия замерла, когда пальцы Акселя коснулись молнии на спине платья. В отражении зеркала было видно, как он сосредоточенно пытается справиться с застежкой, и от этой картины у девушки внутри что-то странно ёкнуло. Слишком интимный жест для них. Слишком неправильный. Слишком правильный. Она поймала его взгляд в зеркале и не сдержала благодарной, немного смущенной улыбки. Внезапно в памяти всплыл фильма «Красотка». Лет, кажется, тринадцать-четырнадцать ей тогда было, жила у очередных временных опекунов, которые разрешали смотреть телевизор по вечерам. Джулия Робертс в парике, шикарные наряды, миллионер, который меняет жизнь девушки лёгкого поведения. Тогда она смотрела и думала, что это лишь сказка, сладкая выдумка для тех, кто умеет мечтать. Оливия же мечтать разучилась. Или запретила себе.

Конечно, тогда, пару лет назад на продавленном диване в чужой гостиной, она могла лишь мечтать, что по волшебству её жизнь изменится. То, что ради этого придется сначала опуститься в ад, она не думала. А теперь она здесь. Идёт по торговому центру с мужчиной, от которого у прохожих перехватывает взгляд. Он несёт пакеты с одеждой, которую купил ей. И ей, по его словам, не нужно расплачиваться за это телом. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком сказочно для Оливии Томпсон, которая привыкла, что за всё нужно платить и платить сполна. Но почему-то Акселю хочется верить.

На фудкорте Оливия обхватила ладонями стакан с какао, греясь о тёплый картон, сделала глоток и поймала себя на мысли, что вряд ли при иных обстоятельствах она бы встретила такого мужчину, как Аксель. Красивый, в прекрасной физической форме, уверенный, обеспеченный, и при его работе – сохранивший душу. Странно, да? После всего дерьма, которым он занимался, он умудрился не превратиться в монстра. А что она? Шестнадцать, сирота, без образования, без будущего, с кучей тараканов в голове и шрамами не только на теле. Такие, как она, обычно тусуются с такими же потерянными парнями, залетают от них в семнадцать и дальше влачат жалкое существование в дешёвых квартирах, перебиваясь от зарплаты до зарплаты. «Красотка» – это кино. Она – не Джулия Робертс. И даже если она вроде как симпатичная, в реальной жизни такие сказки не случаются.

Голос Акселя вырвал её из размышлений. Оливия подняла на него взгляд. Сказать, что она не чувствует себя обязанной значит соврать. Она чувствовала. Кожей, каждой клеточкой тела, каждым нервом, который кричал: «Так не бывает. За всё надо платить. Он что-то попросит потом», но вслух она выдавила благодарность, хоть слова и давались с трудом.

– Спасибо, – тихо произнесла девушка, поглаживая большим пальцем шершавую поверхность стаканчика. – Мне очень неловко. Правда. Я... – она запнулась, подбирая слова. – Я не привыкла, чтобы мне помогали просто так. Если честно, мне вообще никто никогда не помогал. Поэтому я, конечно, буду помогать по дому. Готовить, убираться, всё такое. А как только встану на ноги, найду работу и обязательно...

Она осеклась, понимая, что начинает говорить слишком быстро, слишком взволнованно. Внутри боролись два чувства: искренняя благодарность и глухое раздражение на собственную слабость. Она не заслужила такой доброты, но произнести это вслух значило признать свое ничтожество окончательно. Поэтому Оливия просто замолчала и сделала еще один глоток какао.

– Очень вкусно, – нахмуренный лоб разгладился, и девушка улыбнулась, меняя тему, когда Аксель поинтересовался её увлечениями. – Мне не так много всего удалось попробовать за жизнь, — начала она, опуская взгляд на стакан с напитком. – Но у меня вроде неплохо получалось готовить, когда была такая возможность. Еще, наверное, нравится танцевать, — она снова обратила взгляд на мужчину, и в уголках губ заплясала улыбка. – Но только если никто не смотрит. Она тихо рассмеялась.

– А ты как любишь проводить свободное от работы время? – спросила Оливия, внимательно слушая, хотя в голове крутилась совсем другая мысль. Та, что не давала покоя с того самого момента, как она оказалась в его квартире. Она выдержала небольшую паузу, собираясь с духом. Пальцы сильнее сжали стаканчик с какао. – Ты боишься, что если отпустишь меня, я побегу в полицию?

0

30

Как странно думать о будущем.
Сначала оно кажется таким важным,
а потом вдруг перестает.

              Поломанный ребенок. Оливия не была одна сплошная рана и что бы он ей не говорил, она бы не поверила ему на слово. Вот  только он и правда не собирался ее касаться. Она больше не кусок мясо, не товар и оставалось надеяться, что она научиться жить в новом мире в новых реалиях. Вот только желательно чтобы подождала с девственностью и не отдавала ее какому-нибудь незнакомцу или глупому юнцу. О чем он вообще думает? Ей всего шестнадцать, она ребенок, пусть и старше некоторых заложниц, что сейчас содержались у Тодаро.
               Она сжимала чашку и кажется крепко задумалась. Он лишь наблюдал за тем как на лице молодой девушки, пробегают тени, она хмурится, потом расслабляется. Чтож за поток там мыслей. Акселю хотелось бы влезть ей в голову, понять о чем она думает, когда смотрит своими невинными глазами на того, кто мог вполне стать тем, кто передаст ее клиенту, но стал тем, кто спас и теперь не понимал, что с этим делать.
               Она как будто вырвалась из небытия, сразу заговорила, когда увидела его испытывающий взгляд. - Если тебе так будет лучше, пожалуйста, - отмахнулся мужчина. Если ей хотелось делать что-то  доме, это ее дело. Сразу перестроиться не получится, он даст ей время и дай бог она справится, в противном случае ей будет очень тяжело и он мог бы засомневаться в ее жизнеспособности, а как показала практика, эта малышка хотела жить.
               Блондинка говори, а он прикидывал куда же ее можно было отправить, чтобы она поняла свои желания. Аксель пообещал себе, что даст ей эту возможность. - Танцевать? Я бы посмотрел, - вопреки ее замечанию, он сказал ей свою первую мысль. Шестнадцать. Шестнадцать. Ее возраст отбивался в его голове. Мужчина слегка улыбнулся в надежде, что она немного расслабится.  Пугать ее заново и загонять в ракушку не хотелось. Сейчас она так постепенно открывалась, участь доверять. - Если что-то захочешь попробовать, ты говори обязательно, - просто добавляет Блэк.
               Ее вопрос ставит его в тупик. Когда ты помогаешь такому человеку как Марко Тодаро, у тебя нет право на ошибку, нельзя трахать любую понравившуюся девушку. Увлечение? Такой простой вопрос,а поставил его в ступор. - При моей работе, не очень то есть время на увлечения, Оливия, - Он был тот кто позволял девушкам чувствовать хоть каплю защиты. Он был тем, кто закрыл Марко, когда тот подставлялся. Он был после Марко для девочек всем.
               Он был так и погружен в первый вопрос, когда второй заставил его врасплох. Он даже нахмурился, стараясь понять серьезно ли она? Стоит ли предупредить служу безопасности. В глазах его полыхнул темный огонек, который он  тут же подавил. - Ты можешь, - начал мужчина. Смотря на нее немного сурово, как непослушного ребенка, коим она и являлась. Шестнадцать, он был старше ее на двадцать лет. - Просто пойми, что у тебя есть? Слова. Ты не знаешь, ни где дом, ни тех кто покрывает эту сеть. Ты правда думаешь, что выживешь, если имена Марко или его людей попадут в сеть полиции? Тебя убъют и даже я ничего сделать не смогу, Оливия, - постарался объяснить Блэк, как можно понятнее. - Тебе жизнь дала новый шанс, используй его, - добавляет Аксель, понимая, что сам вытащил ее оттуда и если даже у нее получится утопить сеть Тодаро, она утопит и его. Пугать ее, или давить на жалость он не собирался. Если она хотела разрушить свою жизнь, она имела на это право. - Пошли, - говорил Аксель, через несколько минут.
               Малышка послушно поднялась и пошла за ним, будто обдумывая его ответ, пытаясь прикинуть насколько он прав. Остановился он у магазина техники и через некоторое время у нее уже был телефон, связь с внешним миром, если он вообще у нее остался после всего, что она пережила. - Тебе надо отдохнуть, - задумчиво сказал он, когда они уже к вечеру вернулись домой и она почти сразу уснула. Аксель же, лежа в своей постели, размышлял над ответом девушки, теперь не понимая, что принесет им завтра.
[NIC]Aksel Black[/NIC]
[STA]я не хороший человек[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/QNWtQpZ/tumblr-inline-opcb4t2-KPx1ucuavm-250.gif[/AVA]
[LZ1]АКСЕЛЬ БЛЭК, 37 y.o.
profession: правая рука торговца людьми Марко Тодаро;
secret: Olivia;[/LZ1]
[SGN] https://i.ibb.co/d2y2Jkc/tumblr-inline-opcb06-XBPg1ucuavm-250.gif https://i.ibb.co/fxhdzG9/tumblr-inline-opcb6j-T7b-C1ucuavm-250.gif
[/SGN]

0


Вы здесь » alessiahill » Сакраменто » Cover your eyes, the devil inside


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно